Публикация центробанками будущей траектории ключевой ставки – forward guidance – была результативна при низких ставках, но во времена высокой неопределенности может подорвать ценовую стабильность. МВФ призывает сместить акцент на сценарии и пояснения логики принятия решений.

На протяжении целых 15 лет Silicon Valley Bank придерживался одной и той же рискованной стратегии. Его крах – это история не столько скрытой опасности, сколько изъяна самой философии надзорной системы, сфокусированной на контроле процессов, а не на оценке рисков.

Экономика как наука – не просто знание о мире, а прежде всего способ на него смотреть. Поэтому вымышленный мир для экономиста – вполне законный объект исследования, а иногда и более удобный, чем настоящий.

Люди выбирают не только то, какое количество информации об экономике им необходимо, но и источники этой информации – локальные, такие как чеки из магазинов, или репрезентативные, такие как официальная статистика. Этот выбор влияет на точность экономических ожиданий.

Макроэкономические прогнозы часто предполагают, что безработица в результате экономических шоков – временная: занятость и выпуск восстанавливаются. Но реальность сложнее: потеря навыков и их несоответствие при смене работниками отрасли могут надолго затормозить восстановление.

Когда инфляция возвращается к целевым значениям, уровень цен, возросший в период ее ускорения, так и остается высоким. Именно этот накопленный груз определяет пониженные потребительские настроения еще долгое время после нормализации темпа инфляции, сдерживая экономический рост.

Очередь на запись в очередь на визу, вердикты 18 врачей для бесплатной операции, заполнение 40 страниц анкет для получения льготы – поведенческая экономика называет такие испытания сладжем. Он не только истощает людей психологически, но и тормозит экономику.

Вопрос о взрывном росте ИИ больше нельзя считать научной фантастикой – он стал вопросом параметров. Условия для взрывного роста требуют меньшего, чем может показаться: автоматизации всего 13% задач во всех секторах экономики.

Примерно треть занятых в России сталкивается со значимым риском потенциального влияния ИИ на их рабочие задачи. Но полная автоматизация из-за перехода всех функций от человека к ИИ грозит лишь менее 1% рабочих мест.

В 1960-х годах, когда женское движение набирало силу, безраздельная мужская власть на Уолл-стрит пошатнулась. Историю женщин – первопроходцев мира капитала рассказывает историк Паулина Брен.

За темпами ВВП могут стоять принципиально разные процессы: рост капитала, занятости, эффективности. Ключевая развилка на горизонте десятилетия – не между «низким» и «высоким» ростом, а между экономикой, растущей на временных резервах либо производящей больше при тех же ресурсах.

Снижение рождаемости в мире изменило рынки труда, но, вопреки прогнозам, не замедлило экономику: страны с более низким уровнем рождаемости демонстрируют более высокий рост ВВП на одного трудоспособного, показывает в новой работе нобелевский лауреат Дарон Аджемоглу.

Спустя десятилетие после принятия Парижского соглашения о противодействии глобальному потеплению вредные выбросы растут, общество недооценивает масштабы рисков, а принимаемые меры запаздывают. Если эти тенденции сохранятся, кризис может стать неуправляемым, считают эксперты ЕЦБ.

Финансовые кризисы ассоциируются с «черными лебедями» – внезапными обвалами рынка. Но если считать кризис периодом от спада до восстановления, «лебеди» превращаются в «индеек» – обыденные, затяжные события. Они почти незаметны, но системно подтачивают благосостояние инвесторов.

Глобальные цепочки создания стоимости не сокращаются и не «возвращаются домой»: они становятся сложнее и меняют конфигурацию. Более того, торговля через них достигла исторического максимума – несмотря на рост геополитических рисков, деглобализации не происходит, фиксирует ОЭСР.

Полвека назад Индия и Китай имели одинаково низкие доходы на душу населения и почти одновременно начали экономические реформы. Однако траектории развития как экономик, так и человеческого капитала двух стран резко разошлись. У этого есть ряд причин, объясняет индийский экономист.

Чем больше компании используют ИИ при составлении отчетов, тем выше для них ставка по кредиту – хотя качество отчетов становится лучше. «Штраф» со стороны кредиторов объясняется их недоверием к машинному тексту независимо от уровня его содержания.

Глобализация в свое время кардинально изменила экономические исследования, сделав их более сопоставимыми, конкурентными и количественными. ИИ может подорвать этот порядок так, что через 30 лет мы совсем не узнаем экономическую науку.