Усталые охотники с дубинками и деревянными копьями возвращаются на свою стоянку, волоча тяжелую добычу – крупное животное. Встречающие их женщины и дети ликуют: теперь у них будет еда, возможно, даже целых несколько дней.
Примерно так, наверное, большинство людей представляет себе быт пращуров из каменного века. Однако, вполне вероятно, подобные представления имеют мало общего с реальным механизмом эволюции. В его центре вовсе не молодой ловкий охотник, а – мудрая и заботливая бабушка.
В 1980-х гг. антрополог Университета Юты Кристен Хоукс, пытаясь понять далекое прошлое, начала изучать жизнь современных так называемых неконтактных племен – изолированных от цивилизации сообществ, до сих пор живущих в «доисторических» условиях и занимающихся охотой и собирательством. Она обнаружила, что в среднем удача благоволит охотнику лишь менее чем в 4% случаев. Другими словами, выходя на охоту каждый день, охотник возвращается с добычей лишь один раз в месяц. Конечно, сопоставление уклада нынешних неконтактных племен и того, что происходило сотни тысяч лет назад, требует некоторых условностей. Тем не менее изучение образа жизни подобных сообществ – один из немногих способов получить понимание того, как жили наши доисторические предки.
Получалось, что, если бы раннее человечество зависело только от добычи охотников, оно бы просто не выжило. Хоукс и ее коллеги с удивлением обнаружили, что основную часть калорий для своего племени обеспечивали женщины, собирая плоды и выкапывая съедобные клубни растений. Количество растительной пищи, собранное матерью, коррелировало с ростом ее ребенка. Но больше всего ученых поразило даже не это, а то, что данная корреляция «ломалась» с рождением у женщины второго ребенка. И появлялась новая корреляция: здоровье детей начинало зависеть от количества пищи, собранной их бабушкой. То есть в выживании детей в среде охотников и собирателей ключевую роль играли бабушки, а не отцы-охотники.
Суть эволюции в естественном отборе заключается в том, чтобы передавать гены следующему поколению. Любые характеристики, которые делают организм более успешным в выполнении этой задачи, становятся более распространенными в популяции. В эволюционной биологии этот механизм выживания называется приспособленностью.
Если наличие заботливой бабушки увеличивает шансы ребенка на выживание, то в ходе естественного отбора женщины все более старшего возраста вполне могли бы начать получать преимущества. Хоукс предположила, что забота бабушек о внуках помогла закрепиться генетической предрасположенности человека к долголетию. В 2014 г. гипотезу Хоукс подтвердило компьютерное моделирование.
«Гипотеза бабушки»
Homo sapiens – один из немногих видов на Земле, у представительниц которого продолжительность жизни превышает репродуктивный период. Современные исследования антропологов подтверждают и развивают идею, предложенную биологом Джорджем Уильямсом в 1957 г. и позже получившую название «гипотеза бабушки» (grandmother hypothesis). Согласно этой гипотезе, появление в жизни человечества бабушек – то есть женщин, живущих еще долгое время после того, как они вступили в менопаузу и утратили репродуктивную функцию, – объясняется эволюционными причинами.
Первобытные женщины с возрастом постепенно становились все менее способными выращивать детей. Если бы у женщины были сын и внук, родившиеся в один и тот же день, то ожидаемая продолжительность жизни для внука была бы больше, чем для сына. Когда женщина достигала возраста, в котором средние шансы дожить до зрелости у каждого ее ребенка были в два с лишним раза ниже, чем у каждого ее внука того же возраста, любой ген, детерминирующий вклад ресурсов во внуков, а не в детей, получал преимущество, объясняет эволюционный биолог Ричард Докинз в книге «Эгоистичный ген».
Женщина не могла бы посвятить себя целиком внукам, если бы продолжала заводить собственных детей. Эволюционно гены, детерминирующие утрату репродуктивной способности в среднем возрасте, становились все более многочисленными: это одно из возможных объяснений появления менопаузы у женщин. Бабушки помогают своим дочерям выращивать и воспитывать детей, тем самым увеличивая шансы на выживаемость внуков и, следовательно, дальнейшую передачу своих генов.
Ген «альтруизма к внукам» при этом исключительно «женский»: даже очень старому мужчине, если он имеет возможность заводить детей от молодых женщин, всегда будет выгодно вкладывать в детей, а не во внуков, поясняет Докинз.
«Бабушки – это то, что сделало нас людьми»
По версии Хоукс, «эффект бабушки» мог быть причиной собственно появления рода Homo как такового. Около 8 млн лет назад Африка – считающаяся прародиной всего человечества – была покрыта тропическими лесами. Но постепенно климат менялся и около 2–2,5 млн лет назад стал заметно холоднее и суше, что привело к сокращению лесов и появлению саванн. В этот период предки шимпанзе и бонобо – обезьян, имеющих общего предка с человеком, – остались в лесах. А предки будущего человека предпочли исследовать возможности саванн. Именно в этот период начал возникать «эффект бабушки».
Представьте популяцию обезьяноподобных существ, добывающую пищу в новой среде – африканских саваннах, предлагают Хоукс, палеоэколог Тайлер Фейт и антрополог Меган Бартли. Взрослые особи могут добыть достаточно пищи из растений, которые приспособились к выживанию в засушливые времена, пряча свои семена в твердые оболочки или запасая воду в корнях глубоко под землей. Однако эти клубни, орехи и семена под твердой скорлупой оказываются труднодоступными для детей.
«Дети лесов» – например, детеныши шимпанзе – способны самостоятельно добывать себе пищу в виде плодов и фруктов уже в первый год своей жизни. «Детей саванн» кто-то должен был кормить. Это, вероятно, создало возможность для старших женских особей брать на себя заботу о прокорме детенышей, которым было уже недостаточно одного только материнского молока. Забота о подросших детенышах со стороны старших, в свою очередь, позволяла молодым «саваннкам» рожать больше детей.
Таким образом, более эволюционно приспособленные бабушки имели больше внуков, которым передавали свои гены долголетия. Моделирование Хоукс показало, что с «появлением» бабушек особи стали жить после достижения зрелости почти вдвое дольше, чем «без бабушек», – еще 49 лет против 25, то есть продолжительность взрослой жизни возросла с «обезьяньего» уровня до человеческого.
Гарантия со стороны бабушек, что дети не останутся без внимания, могла позволить предкам людей отвлекаться на более сложные занятия – такие, как разработка орудий охоты. Естественный отбор получил возможность отдавать предпочтение тем, кто умнее. Кроме того, потеря ребенком внимания матери до того, как он стал самостоятельным, способствовала развитию чувствительности к социальным связям и отношениям. «Бабушкино воспитание» привело к появлению целого ряда социальных способностей, включая склонность к сотрудничеству, стремление к взаимопониманию, освоение новых навыков, тем самым прокладывая путь для эволюции от обезьян к Homo и далее к Homo sapiens, считает Хоукс. Бабушкина забота была первым шагом к тому, что сделало нас людьми, заключает она.
Подтверждения и опровержения гипотезы
В 2019 г. вышло два исследования, подтвердившие «гипотезу бабушки» уже на исторически относительно недавнем периоде: работа биологов из Университета Турку на данных финских семей XVIII–XIX вв. и исследование на данных канадских семей XVII–XVIII вв., выполненное биологами и антропологами из Канады.
В первой работе забота бабушек 50–75 лет с материнской стороны ассоциировалась с меньшей смертностью их внуков – шансы выжить у них были почти на 30% выше. Бабушки со стороны отца на здоровье внуков никак не влияли. Но если возраст бабушек превышал 75 лет, то, напротив, выживаемость маленьких внуков снижалась примерно на 37%: то есть «эволюционное преимущество» бабушек ослабевало с их возрастом. Во втором исследовании благодаря бабушкам по материнской линии в семьях появлялось больше внуков: женщины, чьи матери были живы, рожали в среднем на двух детей больше, чем женщины, чьи матери уже умерли. Выживаемость внуков в семьях с бабушками также была выше – в среднем семьям удавалось вырастить на 1,14 ребенка больше. При этом «эффект бабушки» исчезал, если бабушки жили далеко от своих дочерей.
«Гипотеза бабушки», как оказалось, применима и к некоторым крупным млекопитающим – косаткам, слонам, жирафам (см. врез ниже).
Несмотря на ряд подтверждений «гипотезы бабушки», другие исследователи считают ее как минимум неполной. Например, антрополог Майкл Гурвен из Калифорнийского университета в Санта-Барбаре считает, что продолжительность жизни человека увеличилась из-за того, что пожилые люди были более искусными охотниками и передавали свои знания следующим поколениям, способствуя их выживанию. Геронтолог Дэвид ван Бодегом из Лейденского университета также считает, что «гипотеза бабушки» недостаточно учитывает роль пожилых мужчин: он указывает, что у мужчин, доживших до 80 лет, почти на 20% больше потомства, чем у мужчин, умерших раньше этого возраста.
Впрочем, собственно «гипотезу бабушки» все это не опровергает. Чтобы не сказать наоборот: увеличение продолжительности жизни предков человека сопровождалось увеличением относительной численности более «старых», но все еще фертильных самцов. Это означало, что фертильных самцов становилось больше, чем таких же самок, и возникала конкуренция. Лучший способ ее выиграть – получить приоритет за счет уважения, которое имеет хороший охотник – более старший и потому более умелый.
Это способствовало развитию охотничьих навыков (и рискованного поведения, такого как охота на крупную дичь). А поиск партнерши и ее охрана стали стратегией, обеспечивавшей наибольшее потомство – в отличие, например, от шимпанзе, постоянно искавших новые возможности для спаривания. Согласно этой точке зрения охота была не доминирующим фактором эволюции, а скорее следствием изменений в жизненном укладе, возникшим под «влиянием бабушек».
У самок шимпанзе, как оказалось, тоже бывает менопауза после 50 лет, однако никакого «эффекта бабушки» не наблюдается, поскольку взрослые дочери покидают свои группы и живут отдельно от матерей. Впрочем, сами обнаружившие это ученые предполагают, что отсутствие «эффекта бабушки» у шимпанзе может быть связано с тем, что изучение этих животных проводилось в «необычно благоприятных экологических условиях» национального парка, обитателям которого нет нужды бороться за выживание: пищи в заповеднике достаточно, а хищников мало.
Немецкие биологи обнаружили, что, вопреки распространенным представлениям, менопауза в мире млекопитающих не такая уж редкость и встречается у многих видов. Это потенциально противоречит «гипотезе бабушки» как результату положительного отбора и развития пострепродуктивной жизни для обеспечения большего потомства за счет ухода за внуками. Впрочем, опять же, данные получены для животных из зоопарков и прочих «искусственных» сред обитания.
У самой Хоукс в исследованиях современной культуры неконтактного племени хадза, живущего в засушливых районах Танзании, у каждой кормящей матери есть старшая помощница, находящаяся в постменопаузе: это необязательно родные бабушки – это могут быть и тетушки, и другие родственницы. Таким образом, пока что опровержение «гипотезы бабушки» можно свести к тому, что она может быть применима к любой пожилой родственнице.
Макроэкономическая сила бабушек
Современные исследования экономистов тоже обнаруживают «эффект бабушки» – в социально-экономическом контексте. Бабушки выступают важным ресурсом экономики: за счет помощи в уходе за внуками они существенно увеличивают шансы молодых женщин на совмещение карьеры и семьи, что способствует увеличению как рождаемости, так и занятости молодых женщин.
Исследование на данных Бельгии показало, что рождаемость и географическое расстояние между взрослой дочерью и ее матерью взаимосвязаны: чем ближе живет мать, тем выше вероятность ее помощи с ребенком, что влияет на репродуктивные планы молодых женщин. Проживание в одном районе с бабушками увеличивает вероятность участия в рабочей силе женщин с маленькими детьми на 18,2 п.п., а уровень их занятости – на 16,4 п.п., выяснили экономисты из Университета Билкент в Анкаре, проанализировавшие данные Турции. Но в Турции этот эффект касается в основном городских жительниц. В сельской местности, где бабушки скорее будут навязывать традиционные гендерные нормы и требовать от матерей заботы о детях (и пожилых родственниках), влияние географической близости бабушки на занятость матерей оказалось незначительным.
Одно из самых известных исследований на эту тему на данных США выявило, что около 25% женщин, живущих в пределах 40 км от своих матерей или свекровей, получают от них помощь в виде ухода за детьми против лишь около 4% женщин, проживающих на расстоянии более 40 км: большое расстояние делает регулярную помощь практически невозможной. При этом вероятность участия в рабочей силе для женщин с маленькими детьми, живущими недалеко от бабушек, выше на 4–10 п.п.
Исследование 2021 г. на данных Китая подтвердило, что доступность ухода за детьми со стороны бабушек положительно влияет на рождаемость работающих женщин (влияние дедушек оказалось статистически незначимым). Поскольку помощь с уходом снижает нагрузку, женщины при наличии бабушки чаще имеют больше детей.
Даже если бабушка работает, у ее дочери выше вероятность завести ребенка, показало исследование на данных Италии после того, как там повысили пенсионный возраст. У работающей бабушки нет времени сидеть с внуками, зато у нее есть деньги, которыми она может помочь дочери. Правда, наличие работающей бабушки снижает вероятность дочери работать самой, особенно если у нее есть маленькие дети. Но если мать маленьких детей живет вместе с бабушкой-пенсионеркой, то намного выше вероятность того, что молодая женщина будет работать, показало исследование на данных Аргентины.
Смерть бабушки, напротив, снижает уровень занятости матерей, свидетельствует исследование на данных Мексики, где около четверти всего населения живет в семьях в составе из трех поколений. После смерти бабушки вероятность трудоустройства матерей уменьшается на 27%, и эффект сохраняется как минимум в течение года.
Исследователи на данных Израиля обнаружили, что смерть бабушек и дедушек приводит и к снижению вероятности рождения следующего ребенка – примерно на 5 п.п. в течение пяти лет. Эффект варьируется от 3 п.п. для второго ребенка и до почти 9 п.п. для пятого. Это может быть связано с тем, что, помимо психологического шока, семья теряет ресурс поддержки, и дополнительный ребенок становится более «дорогим». При этом различия по полу умершего не имеют статистической значимости – но это скорее не опровергает «гипотезу бабушки», а подчеркивает ее историческую роль, показывая, что в современном обществе дело не только в уходе за детьми. Репродуктивные решения могут зависеть от широкой системы межпоколенческой поддержки, а современная институциональная среда может ослаблять гендерную асимметрию помощи.
Исследование в четырех европейских странах (Болгария, Франция, Литва и Норвегия) подтвердило, что важна не только помощь в уходе за детьми, но и просто эмоциональная поддержка со стороны бабушек и дедушек. Последнее особенно значимо для семей из более богатых стран или со стабильным финансовым положением: когда социально-экономическое положение семьи и общая среда в целом благоприятны для рождения нескольких детей, бабушки и дедушки могут обеспечить тот «дополнительный толчок», который поддерживает намерение завести еще одного ребенка.
Роберт Поллак из Вашингтонского университета в Сент-Луисе и Джанис Комптон из канадского Университета Манитобы разработали модель «спроса на внуков», объясняющую, как бабушки и дедушки могут влиять на рождаемость, предлагая родителям помощь. Модель предполагает, что дети представляют собой «общественное благо семьи» и входят в «функцию полезности» не только родителей, но и бабушек с дедушками. Экономисты, социологи и демографы, анализируя решения о рождении детей, обычно игнорируют роль бабушек и дедушек и тем самым упускают огромный пласт реальности, заключают авторы.
Немецкие исследователи оценивают «невидимую» помощь в уходе за детьми со стороны бабушек и дедушек примерно в 0,5% ВВП Германии – если количество часов такой бесплатной помощи умножить на минимальную зарплату. Оценки по Великобритании дают цифру порядка 0,8% ВВП.
Реальный вклад заботы бабушек и дедушек в ВВП может быть намного больше, если учесть ее влияние на занятость матерей – которая может повышаться вплоть до 40%, – даже с учетом того, что часть этого эффекта нивелируется сокращением занятости старшего поколения ради помощи с внуками.
«Штраф» для бабушек
Уход за внуками может иметь негативные экономические последствия для бабушек. Рождение внуков снижает занятость и заработок бабушек – или, говоря экономическим языком, налагает на них «штраф», аналогичный «штрафу за материнство».
Типичный механизм реализации «штрафа» для бабушек связан с тем, что с рождением внука она ради ухода за ним сокращает рабочие часы, переходит на частичную занятость или выходит на пенсию. Это приводит к снижению текущих заработков, пожизненного дохода и размера пенсий. «Штраф», с которым сталкиваются бабушки, усугубляет существующий гендерный разрыв на рынке труда и способствует сохранению экономического неравенства между полами.
Так, исследование на данных Дании за 1980–2017 гг. свидетельствует: если до появления первого внука доходы бабушек и дедушек двигаются по параллельным траекториям, то после рождения внука начинают расходиться. Через пять лет после рождения первого внука динамика доходов бабушек отстает от динамики доходов дедушек на 4%, через 10 лет – уже на 10%. Авторы исследования называют это «двойным штрафом» для женщин: сначала «за материнство», потом «за внука».
Исследование 2018 г. на американских данных обнаружило, что появление первого внука снижает рабочие часы бабушек примерно на 30%, причем главным образом у женщин, уже работавших неполный рабочий день. У дедушек эффект практически отсутствует.
Появление внука повышает вероятность и раннего выхода с рынка труда для бабушки, показало исследование на данных Австрии: в среднем появление первого внука сокращает трудовую карьеру бабушки примерно на полгода, каждого последующего – еще на 0,4–0,6 года. При этом если бабушка живет близко к внуку (менее 30 минут езды), она уходит с работы с вероятностью в 3 раза выше. Однако если далеко (более 90 минут) – то бабушка, наоборот, может даже начать работать больше (чтобы помогать деньгами).
Парадоксально, но в городах, где есть ясли, бабушки бросают работу даже чаще. Авторы австрийского исследования объясняют это тем, что ясли работают неполный рабочий день, и бабушки «закрывают пробелы» в уходе в утренние и вечерние часы. Таким образом, получается, что формальные и неформальные услуги по уходу за детьми не заменяют, а дополняют друг друга.
Исследование по 10 европейским странам подтвердило, что для женщин предпенсионного возраста появление внука – весомый повод полностью уйти с рынка труда, а не просто сократить часы работы. Доля работающих среди молодых бабушек, в возрасте 55–64 лет, на 32% меньше, чем среди женщин того же возраста, не имеющих внуков. Особенно сильным оказался эффект по линии «мать – дочь»; а для молодых дедушек он незначителен.
Теоретически бабушки и дедушки могут предоставлять два вида «трансфертов»: в виде времени, посвящаемого внукам, и в виде денег для поддержки молодой семьи, показывают экономисты из Болонского университета и Калифорнийского университета в Санта-Барбаре на модели. В этой модели если бабушки сокращают свои рабочие часы ради ухода за внуками, то дедушки, напротив, могут их увеличивать, чтобы повысить заработок. Однако эмпирические исследования этого не подтверждают, демонстрируя, что влияние рождения внуков на занятость дедушек в целом нейтрально либо незначительно негативно (обычно в верхней части распределения рабочих часов, то есть у работающих сверхурочно).
Меньшее «влияние» внуков на занятость и доход дедушек можно объяснить наличием «домашней специализации»: бабушка сокращает занятость ради помощи внукам, а дедушка остается «основным добытчиком». Занятость мужчин старшего возраста, как правило, неэластична – большинство уже работает полный рабочий день, поэтому увеличить количество рабочих часов им сложно. Или объяснение может заключаться в том, что бабушки оказывают регулярную и рутинную помощь по уходу за детьми, а дедушки – нерегулярную (например, с ремонтом, поездками, досугом и пр.) и лишь дополняют бабушкину заботу, поэтому для дедушек поддержка не конкурирует напрямую с их занятостью. Но есть и довольно неожиданные объяснения – с точки зрения эволюционной теории, связывающие интенсивность заботы о внуках с генетическими факторами (см. врез ниже).
Польза от внуков
В постиндустриальном обществе бабушки в заботе о внуках могут руководствоваться не только любовью, как трактует эволюционная теория, объясняющая заботу стремлением передать свои гены. А иметь вполне рациональный мотив для инвестиций собственных ресурсов в младшее поколение, предложили теорию социологи из университетов Аризоны и Пенсильвании. С помощью таких инвестиций и бабушки, и дедушки стремятся в первую очередь повлиять на свои отношения не с внуками, а с детьми – чтобы побудить их к последующей заботе о постаревших родителях.
В аграрных обществах родители, как правило, были уверены, что дети будут содержать их в старости, поскольку дети зависели от родителей в доступе к ресурсам, важным для их будущего, – таким как земля, бизнес и обучение. Это означало, что потоки ресурсов обычно направлялись от детей к родителям: например, дети работали на родителей на земле или становились их подмастерьями. В современном мире большинство взрослых детей никак не зависят от родителей, и «прямые инвестиции» во взрослых детей, скорее всего, не принесут отдачи с точки зрения последующей заботы с их стороны.
В результате пожилые люди сосредотачиваются на внуках, которые предоставляют один из способов укрепления солидарных отношений с детьми. А чтобы избежать «диффузии ответственности» (когда несколько детей перекладывают заботу о старших друг на друга), бабушки и дедушки вкладываются во внуков того ребенка, который с наибольшей вероятностью будет о них заботиться, полагают авторы теории. Например, в культурах, где забота лежит на дочерях, они будут вкладываться во внуков от дочери.
В этой теории внуки ценны не сами по себе, а как средство коммуникации и заключения контракта между поколениями. Впрочем, в более позднем комментарии авторы признают недостатки своей теории из-за нехватки эмпирических доказательств – одновременно продолжая критиковать за нехватку доказательств и эволюционный подход. Ни тот ни другой подход не могут полностью объяснить любовь бабушек к внукам.
Зато нейропсихологи обнаружили, что забота о внуках поддерживает когнитивные функции бабушек и дедушек. Вне зависимости от частоты и типа ухода и бабушки, и дедушки, которые присматривали за внуками, продемонстрировали более высокие результаты в тестах на память и беглость речи по сравнению с бабушками и дедушками, которые за внуками не присматривали, даже после корректировки результатов с учетом возраста и состояния здоровья пожилых людей.
Другими словами, общение с внуками «продлевает молодость» – а точнее, когнитивное здоровье, наполняя жизнь новым смыслом – заботой о маленьких детях.
Возможно, именно в этом и заключается секрет той особой, все знающей и все понимающей любви бабушек – хотя и дедушек тоже, но, как показывают исследования, особенно бабушек – к внукам. Альтруизм довольно сложен для теоретического обоснования, поскольку часто противоречит и логике передачи генов, и логике рационального выбора. Это «особенный вид любви, недоступный ни одной светлой голове», констатирует в книге про бабушку-«супергероя» шведский писатель Фредрик Бакман: «Если у тебя есть бабушка, считай, что за тобой целая армия. Право внуков – знать, что есть человек, который всегда на твоей стороне. Независимо от обстоятельств».
.webp)
