Экономика дефицита: от нефти и чипов до рабочей силы

В любой сфере и в любой экономике периодически встает проблема дефицита и возникают опасения, что какого-то ресурса, будь то нефть, чипы или рабочая сила, на всех не хватит. Действительно ли в мире сейчас обостряется борьба за ресурсы и действительно ли проблема в их нехватке – или же в неэффективном использовании, способен ли рынок сам это отрегулировать и когда требуется вмешательство государства, обсудили 13 апреля участники онлайн-дискуссии Российской экономической школы (РЭШ) в ходе Просветительских дней памяти основателя РЭШ Гура Офера.

«Эконс» приводит выдержки из беседы, в которой участвовали профессор РЭШ, директор Центра экономических и финансовых исследований и разработок РЭШ Наталья Волчкова, исполнительный директор – старший экономист Sber CIB Родион Ломиворотов и исполнительный директор Исследовательского центра энергетической политики и международных отношений Европейского университета в Санкт-Петербурге Максим Титов.

Доступ к ресурсам и их источникам

Наталья Волчкова:
– На текущую ситуацию на мировом рынке нефти можно было бы смотреть как на борьбу за ресурсы, если бы был дефицит нефти. Но все последние десятилетия мир благополучно имел нужное количество нефти при соответствующей цене, а последние два десятилетия идет процесс замещения углеводородного сырья возобновляемыми источниками. Важным признаком сегодняшней мировой экономики является не дефицит, а неравномерное распределение. Доступ к Ормузскому проливу – это история не про контроль за ресурсами, а про пути их доставки. В условиях значительного усиления геополитической напряженности эффективность производства ресурсов уже не является целью, целью является стабильный доступ к ним. Критическая проблема в инфраструктуре, а не в ресурсе самом по себе.

Родион Ломиворотов:
– На ситуацию можно взглянуть с двух сторон. Первый взгляд – через призму геополитики. В своей книге «Принципы изменения мирового порядка» Рэй Далио (инвестор, основатель хедж-фонда Bridgewater Associates. – Прим. «Эконс») объясняет циклы становления сверхдержав, и если придерживаться этой теории, мы как раз видим ситуацию, когда США – безусловно, лидер – находятся на стадии снижения своего могущества, а Китай пытается доминирующее положение США оспаривать. Конкуренция между ними проявляется во многих сферах, в том числе с точки зрения доступа к ресурсам и их логистики.

Второй взгляд – через призму финансовой системы. Последние шоки – сначала финансовый кризис 2008 г., затем ковид и значительное увеличение фискальных дефицитов, наконец, санкции и ограничения – все это в итоге приводит к ситуации, что у стран много валюты, но в какой-то момент они теряют возможность конвертировать эту валюту в реальные товары – нефть, золото, газ. Это тоже обостряет конкуренцию за доступ к физическим ресурсам: недостаточно просто иметь деньги, надо еще иметь возможность на эти деньги что-то купить. Мне кажется, эти два тренда – процесс деглобализации и накачивания финансовой системы долгами – взаимосвязаны.

Максим Титов:
– Некоторое сырье и так находилось в довольно труднодоступных местах, а с учетом того, что происходит в Персидском заливе, стало понятно, что эти «узкие горлышки», которые, казалось, все известны, и все связанные с ними сценарии просчитаны, могут преподнести сюрпризы. Самих же ресурсов там еще много. Текущая ситуация – это вопрос контроля над источниками сырья и средствами доставки.

Надежда на то, что острая фаза кризиса быстро закончится и все будет как раньше, не оправдывается. Видимо, как раньше не будет. Но система, связанная с доставкой сырья, показала за много лет способность адаптироваться и проходить через кризисы. Да, это означает, что цепочки поставок изменяются и дорожают. В итоге все, конечно, придет в равновесное состояние, но это будет еще один кризис, из которого нужно будет извлечь уроки.

О последствиях конфликтов из-за ресурсов

Родион Ломиворотов:
– Страны извлекли уроки из предыдущего нефтяного кризиса – собственно, стратегические резервы, которые создавались в США, Японии, Китае, как раз и призваны защитить от последствий такого рода сценариев. Что касается повышения энергоэффективности, оптимизации затрат, за последние годы глобальная экономика стала гораздо меньше зависеть от энергоресурсов. Но я бы сказал, что здесь мы стали заложниками своей эффективности. Во многих компаниях, отраслях в последние десятилетия максимально сокращались издержки, оптимизировалось производство – максимальная загрузка мощностей при минимальных производственных запасах. Во время ковида и сейчас мы сталкиваемся с тем, что любой сильный шок, который происходит глобально, приводит к тому, что отсутствие избыточных мощностей и запасов означает отсутствие буфера, который бы мог как-то компенсировать шок. Современная экономика стала, с одной стороны, гораздо эффективнее, но – с другой стороны – за счет большей уязвимости к шокам. Кроме того, сами цепочки поставок значительно усложнились. Текущий кризис сосредоточен в первую очередь в нефтегазовой отрасли, но это означает, например, что из-за нехватки газа могут встать заводы по производству удобрений или алюминия. Не будет алюминия – нельзя будет выпустить какие-то детали для машин или самолетов. И так далее. То есть по цепочке это может в результате привести к не очень ожидаемым и мультипликативным эффектам.

Наталья Волчкова:
– Прямой ценовой шок в сфере ресурсов больше всего ударяет по самым бедным, по самым уязвимым. Это в значительной мере обрушивает идею мирового устойчивого развития. Один пример – нефтегазовый конфликт в странах Персидского залива и недалеко расположенный Непал. Последние десятилетия свое довольно приличное существование Непал обеспечивает за счет доходов мигрантов в странах этого региона. Сейчас Непалу грозит снижение уровня дохода ниже критического, возврат в категорию стран наименьшего уровня развития – просто потому, что доходы, получаемые через мигрантов, работающих в странах Персидского залива, исчезли. То есть в качестве последствий нефтяного кризиса можно увидеть провалы и в социальной сфере – в человеческом капитале, в здравоохранении.

Технологии и земные ресурсы

Максим Титов:
– Эксперты достаточно давно предупреждают о возможностях исчерпания ресурсов Земли, об этом говорилось еще в известной работе 1970-х «Пределы роста». Совершенно очевидно, что текущий нефтяной кризис подтвердил важность структурного перехода к экологически чистым источникам энергии. Солнце и ветер даны нам в неограниченном количестве, но мы пока еще учимся их в достаточном количестве использовать. С точки зрения того, как растет спрос на редкоземельные элементы, на литий, медь и другие составляющие зеленого перехода, это, безусловно, рынок, где возникает дефицит, возникает неудовлетворенный спрос, и это порождает предложение.

Наталья Волчкова:
– Климатическая политика в целом – это регулирование, и если старые мощности уже не должны в новой регуляторике работать, а новые еще не созданы, в этот момент и возникает дефицит. Поэтому тут вопрос, опять же, не в дефиците, а в координации процессов в реальной экономике. Климатическая политика должна под них подстраиваться, чтобы не привести к дефициту, но сама по себе она не является фактором дефицита.

Родион Ломиворотов:
– Исследования на тему ограниченности ресурсов появляются периодически, но каждый раз люди находят способ преодолеть эту ограниченность в виде каких-либо прорывных технологий. Революция в сельском хозяйстве повысила производство сельхозпродукции, зеленая энергетика точно так же может повысить производство энергоресурсов, искусственный интеллект тоже влияет на производительность. В целом человечество пока справляется с вызовами ограниченности ресурсов планеты с помощью технологических научных скачков.

Дефицит рабочих рук

Родион Ломиворотов:
– Старение населения может иметь достаточно серьезные и далекоидущие последствия для мировой экономики. Ряд стран, например США, хотят вернуть производство к себе домой, провести деофшоризацию, это значит, что надо больше строить заводов, больше нанимать людей. А если население стареет, то работать некому. Политика США, которая в последние десятилетия была направлена на привлечение высококвалифицированных специалистов в секторе IT, математиков, физиков, принесла свои плоды. Текущая политика США действует противоположным образом, она отталкивает таланты вместо того, чтобы их привлекать. И это может действительно оказаться большой проблемой и вызовом.

Наталья Волчкова:
– Думаю, что мотивация мигрантов не сильно изменилась, а вот как раз ситуация в разных странах может очень отличаться по ряду факторов. Один очень важный фактор – это налоги, и второй – перспективы. Если мы видим, что рынки в развитых странах сегодня из-за высоких налогов не обещают работникам такого же успешного будущего, как, например, такие же сектора в Азии, то, конечно, с довольно большой вероятностью специалист, который хочет преуспеть, выберет азиатские рынки.

Востребованным дефицитным «товаром» будут критически мыслящие специалисты. В сфере образования мы сталкиваемся с проблемой использования искусственного интеллекта студентами. И результат сильно зависит от того, насколько они могут «фильтровать» то, что выдает искусственный интеллект: будет ли это во благо. Критическое мышление здесь является ключевым фактором. ИИ обрабатывает большой массив информации, но без ее критического анализа итоговый результат будет плохой.

Рынок или государство

Наталья Волчкова:
– В случае возникновения локального дефицита на гибком рынке проблема решается через рост цены, который дает сигнал о том, что нужно инвестировать в расширение предложения. Однако, например, жилье – классический пример, что проблему рынок не решит. Дело не в том, что рынок не хочет строить в ответ на рост цены недвижимости, а в том, что он не может этого делать: ограничения есть по земле, по зонированию, по городской инфраструктуре. Поэтому цена растет, а предложение не успевает.

Без государственной поддержки будет сложно обойтись в трех случаях. Во-первых, в случаях, когда есть инфраструктурные, сетевые дефициты: это может быть жилье, электросети, транспорт. Во-вторых, когда существуют большие внешние эффекты и проблему не решить рыночными мерами: это может быть наука, образование. И в-третьих, когда есть дефицит, связанный с высокой концентрацией рынка и неравномерностью доступа: например, чипы или лекарства, особенно по редким заболеваниям. Во всех этих ситуациях рыночная цена не создает пространство для частных инвестиций, и здесь без вмешательства государства не справиться.

По большому счету государство должно выступать как инструмент перераспределения выигрышей. К сожалению, мы очень часто сталкиваемся с тем, что в силу разных политических процессов перераспределение этих выигрышей от экономических процессов оказывается не в центре экономической политики государства, хотя это должно было бы быть его центральной задачей.

Максим Титов:
– Для стран с переходной экономикой, например, очень большая проблема – тарифы на энергоресурсы. Такие страны оказываются перед выбором. Повышать тарифы нужно, чтобы получить инвестиции в модернизацию энергосетей, мощностей, потому что потребителей становится больше. Но резкое повышение тарифов приводит к социальной и политической нестабильности. Для того чтобы заинтересовать инвесторов в рынке возобновляемой энергетики, без специальных тарифов обойтись невозможно.

Родион Ломиворотов:
– Геополитика часто является первопричиной вмешательства государства в рынок. Торговая война с Китаем началась тогда, когда США решили, что высокотехнологичные чипы и оборудование для их производства нельзя продавать в Китай. Что сделало китайское правительство? Оно направило достаточно большие ресурсы на то, чтобы развивать эти компетенции внутри страны. По оценкам экспертов, сейчас Китай покрывает около 30% своих потребностей в высокотехнологичных чипах, хотя они недостаточно эффективны и технологический процесс отстает на одно-два поколения от самых крутых моделей. Учитывая объем инвестиций Китая, уже к 2030 г. вполне возможно, что этот технологический разрыв будет преодолен. Да, наверное, с помощью только рыночных механизмов это было бы сложно сделать. Государственное вмешательство, директивное направление ресурсов, денег и людей в отрасль помогает урегулировать проблему. Но проблема бы и не возникла, если бы не геополитические требования.