Представления о рациональности «человека экономического» предполагают, что людям незачем говорить правду, если ложь выгоднее. Но исследования показывают, что люди чаще поступают честно, даже если это сулит материальные потери.
3 октября 2019   |   Маргарита Лютова Эконс

Солгать или сказать правду – это решение, которое людям нередко приходится принимать в бытовых ситуациях, но от него зависят и многие экономические взаимодействия. Асимметрия информации повсеместна, пишет оксфордский экономист Джоханнес Абелер, который исследует, как люди оценивают издержки лжи и почему предпочитают говорить правду, даже когда это невыгодно. Предприниматель, подающий налоговую декларацию; врач, назначающий пациенту дорогостоящее обследование; автомеханик, настаивающий на замене запчастей, – во всех этих ситуациях у одной стороны есть информация, недоступная другой, а значит, и возможность для выгодного обмана.

Честность особенно важна в экономиках, где институты развиты слабо и поэтому остро стоит проблема исполнения контрактов, а также в ситуациях, когда соблюдение контрактов трудно отследить – например, из-за недостатка технологий. С точки зрения экономической политики, исследования лжи могут быть полезны при формировании институтов, объясняет Абелер. Зная, какие категории людей более склонны лгать и в каких ситуациях они поступят нечестно, можно задать правильные стимулы: например, это актуально в вопросах взимания налогов.

Долгое время экономисты предпочитали пользоваться классическим упрощением, предполагающим рациональность экономического агента. Раз homo economicus стремится получить максимальную выгоду, он обязательно предпочтет солгать, если выигрыши от лжи превышают издержки, которые можно понести, будучи пойманным на вранье. На этом основываются, к примеру, штрафы за уклонение от уплаты налогов: они повышают издержки неуплаты налогов, и людям становится выгоднее налоги платить. Но последние исследования показывают, что люди чаще предпочитают поступить честно – даже когда это менее выгодно.

Эксперименты над честностью

В последние годы исследования лжи на основе лабораторных экспериментов стали очень популярны в экономике, социологии и психологии. Абелер и его соавторы по опубликованной в июле этого года статье о склонности к честности проанализировали 90 научных работ, в основе которых были лабораторные эксперименты, позволяющие отследить, как часто и при каких условиях люди поступают нечестно. Самая ранняя из этих работ опубликована совсем недавно – в 2011 г., совокупно они охватывают 44000 человек из 47 стран. Абелер и соавторы привели результаты всех описанных экспериментов к общему знаменателю, чтобы выявить общие закономерности (итоги их метаанализа также доступны онлайн в виде интерактивной инфографики).

«Мы увидели, что люди в этих экспериментах врали довольно редко, а многие вообще не лгали», – подчеркнул Абелер, представляя свое исследование на семинаре ВШЭ «Политическая экономика», состоявшемся 1 октября в Москве.

Один из наиболее цитируемых экспериментов был описан в исследовании 2013 г. Его участники подбрасывали игральный кубик и сообщали организаторам, какое число выпало, чтобы получить выигрыш. Экспериментаторы не видели, как люди бросают игральные кости и сколько очков выпало. А у испытуемых был материальный стимул солгать: они получали по франку за каждое очко, причем по условиям игры максимальный выигрыш составлял 5 швейцарских франков за выпавшую на кубике пятерку, один франк – за одно очко, а шестерка считалась проигрышем.

Если бы люди действительно вели себя как homo economicus, то все заявили бы, что выбросили пятерку. Но так сказали всего 35%, причем 17%, согласно теории вероятностей, получили пять очков на кубике на самом деле – то есть немногим более пятой части испытуемых придерживались тактики рационального экономического агента и врали о максимальном результате. Экономисты сопоставляли ответы людей с нормальным распределением очков на игральном кубике: выяснилось, что 39% были абсолютно честны, а остальные лишь немного завысили свой выигрыш.

Большая и маленькая ложь

Абелер и соавторы свели результаты всех аналогичных экспериментов. Помимо игральных костей в них также используется подбрасывание монетки, и для сопоставимости результатов авторы приравнивают минимально возможный результат к минус 1, а максимальный – к 1. Если бы все отвечали честно, то средний выигрыш равнялся бы нулю, а если бы все действовали рационально и лгали о максимальном результате – то единице. Но на самом деле средний размер выигрыша, о котором заявляли люди, составляет 0,23. Это означает, что они сознательно отказываются от 75% возможной выгоды. То есть люди предпочитают говорить правду или хотя бы не слишком привирать даже в ущерб себе, подчеркивают авторы.

Честность не зависит от суммы на кону: в экспериментах, где можно выиграть и несколько центов, и $50, были одни и те же результаты. Женщины были в среднем чуть честнее, чем мужчины, и завышали выигрыш меньше. А пожилые оказались честнее молодых: чем старше человек, тем меньше он преувеличивал свой выигрыш.

Экономисты нашли и межстрановые различия: средний выигрыш, который сообщали испытуемые, варьируется от 0,07 в Бельгии до 0,59 в Южной Корее. В России он составил 0,47, то есть вдвое выше среднего уровня в 0,23. В этой работе Абелер и соавторы не анализировали, чем именно вызваны различия между странами, но подчеркивают общее: даже там, где обманывают сравнительно больше, люди все равно отказываются от 40–50% потенциальной выгоды и не завышают выигрыш до предела.

Зачем быть честными

Люди предпочитают быть честными или выглядеть честными, поскольку хотят соответствовать социальной норме. Причем издержки от лжи не сводятся к упущенной материальной выгоде, а включают и ущерб репутации, показывают исследования.

Таким образом, в реальных ситуациях, когда необходимо добиться честного поведения, не обязательно использовать меры принуждения, пишут Абелер и соавторы. Проще и дешевле создать стимулы быть честным добровольно. Например, если речь идет о профессиональной этике, может использоваться аналог врачебной клятвы Гиппократа. При этом сохранить репутацию, будучи уличенным во лжи, должно быть предельно сложно: например, за счет максимальной прозрачности и публичного осуждения.

Но экономисты не могут обоснованно утверждать, что честность – всегда лучшая опция для отдельного человека, поскольку мало знают о ее последствиях для благосостояния, оговаривается Абелер: возможно, политикам, баллотирующимся на выборах, иногда выгоднее лгать, да и не все хотели бы абсолютно честного адвоката.