Ошибка прогноза: когда больше информации означает меньше точности
Содержание
Стандартные модели предполагают, что чем у людей больше информации, тем точнее их экономические прогнозы и ожидания, формируемые на основе этих прогнозов. Но что, если информация, с которой люди постоянно сталкиваются, как раз и делает их прогнозы менее точными?
В новой работе мы впервые приводим глобальные данные того, как потребители формируют макроэкономические представления и ожидания. Уникальные глобальные данные опроса 46285 потребителей в 47 странах, на которые приходится 90% мирового ВВП, выявляют универсальные закономерности в формировании макроэкономических убеждений: большинство потребителей полагаются на яркие, лично значимые локальные сигналы – от походов за покупками и счетов за коммунальные услуги до разговоров с семьей и друзьями.
Локальные сигналы нерепрезентативны и могут совершенно не отражать состояние экономики в целом. В этом случае чем больше информации, тем менее точными и более предвзятыми становятся убеждения.
Глобальная лаборатория формирования убеждений
Мы разработали однотипный опрос для потребителей в 47 странах, который проводился в апреле и мае 2023 г. Эти страны, на которые приходится около 90% мирового ВВП, представляют собой экономики с очень разными историей инфляции, институтами и информационной средой. Респонденты рассказали о своем восприятии текущей инфляции и своих ожиданиях относительно инфляции, цен на жилье и процентных ставок на следующие двенадцать месяцев. Мы сравнили их ожидания с фактическими результатами.
Мы также спросили, какие источники информации респонденты считают важными для формирования экономических убеждений. Официальные отчеты правительства и центрального банка, телевидение и газеты мы относим к агрегированным источникам. Счета за коммунальные услуги, покупки, общение со знакомыми, социальные сети – это локальные источники.
Различие касается сигнала, а не канала передачи: агрегированные источники призваны отражать ситуацию в экономике в целом, тогда как локальные предоставляют людям информацию об отдельных ценах из ограниченной части потребительской корзины. Некоторые из этих цен из-за их высокой волатильности даже не включаются в базовые показатели инфляции, за которыми следят и которые используют в качестве ориентира центральные банки по всему миру.
Локальные сигналы универсальны, но не репрезентативны
Завышенные инфляционные ожидания – это глобальное явление: во всех странах нашей выборки средние показатели восприятия и ожиданий относительно инфляции превышают последующий фактический рост цен, хотя величина ошибки существенно варьируется в зависимости от региона. Эти данные подтверждают более ранние выводы о том, что ожидания домохозяйств завышены и отличаются высокой дисперсией (1, 2).
Эти искажения тесно связаны с источниками информации. Более 80% респондентов считают счета за коммунальные услуги и покупки важными источниками информации об инфляции. При этом около 70% опрошенных используют официальные агрегированные источники, но доступ к ним не вытесняет локальные сигналы.
Потребители обычно комбинируют несколько источников и чаще всего обращаются к тем, которые наиболее тесно связаны с актуальными лично для них ценами. Эта закономерность соответствует данным, что цены на продукты питания влияют на инфляционные ожидания, а цены в супермаркетах – на представление об инфляции.
Еще на эту тему
Источник информации имеет значение
Таким образом, получение информации не всегда повышает точность ожиданий, вопреки стандартным моделям рационального невнимания (эти модели исходят из того, что у людей ограничена «пропускная способность» обработки информации и люди выбирают, на какие сигналы обращать внимание, а какие игнорировать, чтобы максимизировать точность при ограниченных когнитивных ресурсах; и чем больше выбранной информации обрабатывает человек, тем точнее его ожидания. Но информация в концепции рационального невнимания предполагается несмещенной, то есть без систематических искажений, в среднем соответствующая реальности. Вебер и Д’Акунто показывают, что в действительности люди выбирают смещенные, нерепрезентативные локальные сигналы, и чем таких сигналов больше, тем менее точными становятся ожидания. – Прим. «Эконс»).
Во всех странах у респондентов, использующих официальные отчеты, инфляционные ожидания в среднем более чем на два процентных пункта ниже, чем у их соотечественников, которые не считают официальные отчеты важными. Ниже инфляционные ожидания и у тех, кто полагается на информацию из СМИ, хотя в данном случае разница уже не столь велика.
Аналогичная картина наблюдается и в восприятии инфляции: локальные источники связаны с более высокой оценкой инфляции, чем фактически наблюдаемые показатели в экономике.
Принцип оказывается схожим и для ожидаемых роста цен на жилье и изменения процентных ставок: агрегированные источники связаны с более низкими ожиданиями, локальные – с более высокими. Эта закономерность сохраняется в большинстве стран. Более того, среди потребителей, использующих локальный источник, сильнее всего ошибаются в прогнозах инфляции те, кто чаще полагается на информацию о ценах на продукты питания или на топливо. Таким образом, большее воздействие нерепрезентативного сигнала усиливает искажения.
Это условные (conditional) корреляции, а не причинно-следственные связи от отнесения потребителей к различным информационным средам (conditional correlations здесь означает корреляцию между источником информации и ошибкой ожиданий при сравнении людей одного возраста, пола, образования и страны проживания, то есть полученные результаты не являются следствием межстрановых или демографических различий. – Прим. «Эконс»).
И все же эти корреляции устойчиво проявляются в разных странах, для разных экономических переменных (инфляция, цены на жилье, процентные ставки) и независимо от того, смотрим ли мы просто на использование источника или на частоту контакта с ним. Это сложно объяснить с помощью стандартных моделей, поскольку в них любые сигналы, пусть даже с «шумом», в среднем оказываются несмещенными (достоверными) и чем их больше, тем точнее прогноз.
Предпочтения в отношении источников: фактор демографии
Предыдущие исследования выявили различия в ожиданиях в зависимости от демографических факторов – пола, дохода, уровня образования и финансовой грамотности, а также от ответственности за совершение покупок (1, 2). Наши глобальные данные позволяют сделать обобщающий, но несколько отличающийся вывод.
С большей вероятностью обращаются к локальным источникам информации:
- женщины;
- те, кто чаще всего ходит за продуктами;
- те, кто часто покупает топливо;
- более импульсивные потребители.
С большей вероятностью используют агрегированные источники:
- респонденты с высшим образованием;
- финансово грамотные;
- обладающие математическими навыками;
- имеющие работу.
При этом, как только мы учитываем использование источников информации, демографические различия в ошибках ожиданий становятся существенно меньше. То есть если уравнять источники информации, связь демографических факторов с ошибками резко ослабевает.
Похоже, что влияние демографических факторов сказывается прежде всего все же на выборе типа источника, а не на том, что разные демографические группы обрабатывают один и тот же сигнал по-разному (то есть, например, если респонденту с высшим образованием и респонденту без такового сообщить информацию из пресс-релиза центробанка, то они сформируют схожие ожидания – у второго эти ожидания не будут менее точными только из-за того, что у него образование ниже. Но если первый ориентируется на пресс-релиз, а второй – на свои чеки из магазина, то ожидания второго будут менее точными. В этой цепочке фактор образования влияет на ошибку, но не напрямую, а через используемый источник. – Прим. «Эконс»).
Предпочтения в отношении источников: фактор доверия
Полученные результаты ставят вопрос: почему домохозяйства полагаются на локальные источники информации, которые требуют получения, запоминания и обработки сотен сигналов, если агрегированная статистика доступна практически бесплатно – достаточно просто загуглить слово «инфляция»? И почему даже с течением времени люди не осознают, что их представления систематически ошибочны, – ни по фактическим результатам, ни по последствиям собственных экономических решений?
Мы обнаружили, что доверие к институтам, предоставляющим агрегированную информацию, – правительствам, статистическим агентствам и центральным банкам – является ключом к разрешению этого противоречия. Потребители, не доверяющие этим институтам, игнорируют их данные и обращаются к той информации, которую могут наблюдать непосредственно. Они также не корректируют свои ожидания, когда те не совпали с фактическими макроэкономическими данными, поскольку не считают эти данные достоверными.
Во всех странах, по которым доступны соответствующие данные, недоверие к правительствам и центральным банкам отрицательно связано с использованием официальных отчетов для формирования представлений и ожиданий относительно экономики. Чем выше уровень недоверия, тем больше ошибки в восприятии инфляции и в инфляционных ожиданиях. Эта взаимосвязь сохраняется даже после учета доверия к частным экономическим институтам (например, банкам и фондовому рынку), политических взглядов, демографических факторов и страновых фиксированных эффектов.
Это позволяет предположить, что полученные результаты не просто отражают общее недоверие или оппозицию по отношению к действующим правительствам. Значение имеет и предыдущий опыт экономической нестабильности в стране. В разных странах уровень недоверия связан с волатильностью инфляции за предыдущее десятилетие, но не с ее средним уровнем. Нестабильность в прошлом может подорвать доверие к экономическим институтам и к их способности управлять экономикой, а следовательно, и к достоверности производимой ими официальной информации даже после того, как экономическая ситуация нормализуется.
От публикации информации к построению доверия
Из этого следует, что коммуникация центральных банков не должна ограничиваться отчетами, информацией на сайте или постами в социальных сетях. Информация о целевых показателях инфляции и проводимой политике может влиять на ожидания домохозяйств, а недавние исследования показывают преимущества коммуникации, ориентированной на неспециалистов, – однако коммуникационная политика должна учитывать, что люди сами выбирают сигналы и что сигналы различаются как по объективной репрезентативности, так и по воспринимаемой достоверности.
Во-первых, доверие само по себе важный фактор при разработке политики. Статистическая добросовестность, последовательные объяснения и прозрачное признание ошибок в прогнозах могут повлиять на то, будут ли домохозяйства вообще использовать официальную информацию. Более простой язык и понятные графики не заменят доверия.
Во-вторых, коммуникация должна преодолевать разрыв между агрегированной статистикой и локальной экономической средой домохозяйств. Например, объяснять причины, по которым цены на продукты питания или энергоносители могут расти быстрее, чем цены в потребительской корзине в целом, а также напоминать о том, что на товары и услуги, приобретаемые реже, цены могут расти медленнее и быть менее волатильными. Это может сделать агрегированные показатели более понятными для людей, чем просто сухие цифры общей инфляции.
В-третьих, разделять аудиторию следует по используемым информационным средам, а не только по демографическим факторам. Потребителям, которые ориентируются на цены на продукты питания, счета за коммунальные услуги или социальные взаимосвязи, могут требоваться другие сообщения и посредники – те, которые будут казаться им более близкими и заслуживающими доверия, чем «эксперты из организаций с аббревиатурами в названии, которые утверждают, что знают, как лучше, но постоянно ошибаются».
Более общий вывод заключается в том, что при моделировании и анализе экономической политики необходимо различать объем информации, ее качество (то есть насколько хорошо она отражает ситуацию в экономике в целом) и доверие к источнику информации. Когда на первый план выходят локальные сигналы, а официальные источники не принимаются во внимание, больший объем информации может привести к формированию более уверенных, но менее точных убеждений.
Таким образом, эффективная коммуникация требует не только доносить информацию до общественности, как подчеркивалось в более ранних работах (1, 2, 3), но и влиять на то, какую информацию общественность сочтет достаточно надежной для использования.
Оригинал статьи опубликован на портале CEPR.org/VoxEU. Адаптированный перевод выполнен редакцией «Эконс».
.webp)
