Риски внедрения ИИ для занятости в России

Искусственный интеллект (ИИ) стал одной из наиболее значимых технологий последних лет, способной существенно изменить экономику и рынок труда. Но как именно он это делает и еще сделает, остается предметом дискуссий (1, 2). С одной стороны, ожидается, что ИИ ускорит рост производительности за счет автоматизации рутинных операций и расширения возможностей работников. С другой, существуют опасения, что как новая форма автоматизации ИИ способен вытеснить людей из производства и породить тем самым беспрецедентно высокую безработицу, падение уровня жизни у значительной части населения и резкое углубление неравенства.

И если предыдущие волны технологического прогресса затрагивали в основном работников низкой или средней квалификации, то технология ИИ, как ожидается, может привести к вымыванию с рынка труда работников наиболее квалифицированных групп. Именно этими опасениями и продиктованы алармистские прогнозы относительно грядущей катастрофы занятости из-за быстрого распространения ИИ. Наш анализ позволяет сделать вывод, что применительно к российскому рынку труда подобные предсказания малооправданны. 

Мировая картина

Чтобы оценить влияние ИИ на рынок труда, исследователи используют два подхода. Первый анализирует фактические параметры использования технологии: насколько широко компании применяют ИИ, какие задачи он берет на себя уже сегодня и какой эффект это дает для производительности.

Второй оценивает потенциальное воздействие, то есть долю рабочих мест, которые в будущем могут быть частично или полностью автоматизированы при повсеместном распространении ИИ. Этот показатель – подверженность (exposure) рабочих мест риску внедрения ИИ – позволяет увидеть, насколько велики масштабы предполагаемых проблем, и понять, должно ли государство заранее готовиться к их решению. Он может рассчитываться для всей экономики в целом, для отдельных профессий и для различных социально-демографических групп.

Нужно отметить, что даже сильное потенциальное воздействие ИИ на какую-либо профессию еще не предполагает, что она должна вскоре исчезнуть по причине ее автоматизации. Все зависит от того, как задачи, на которые нацелен ИИ, соотносятся с задачами, за которые отвечают люди: способен ли ИИ выполнять эти задачи, или же он способен помогать людям в выполнении этих задач. Во втором случае, когда навыки работников оказываются комплементарны к ИИ, спрос на их труд может даже возрастать. Это означает, что сами по себе высокие (хотя и не сверхвысокие) показатели риска проникновения ИИ в какую-либо профессию не следует рассматривать как сигнал тревоги и как предвестник ее неизбежного скорого исчезновения.

По многим исследовательским данным, для разных стран оценка профессиональных задач, подверженных риску ИИ, колеблется вокруг отметки 20–30% (1, 2, 3, 4, 5, 6).

А что касается оценок для различных социально-демографических групп, то по миру складывается довольно целостная картина (1, 2). Потенциальные угрозы ИИ выше:

• для женщин, чем для мужчин;
• для молодых, чем для пожилых;
• для городских жителей, чем для сельских;
• для работников с более высоким образованием, чем для работников с более низким;
• для представителей более квалифицированных профессиональных групп, чем для представителей менее квалифицированных;
• для самозанятых, чем для наемных работников;
• для тех, кто получает высокую заработную плату, чем для тех, кто получает низкую;
• для работников сфер ИКТ, финансов, деловых услуг или государственного управления, чем для работающих в сельском хозяйстве, добывающей промышленности или строительстве.

Также потенциальное воздействие ИИ на занятость, как правило, существенно выше для развитых стран, чем для развивающихся. А поскольку Россия относится к странам с уровнем дохода на границе между средним и высоким, можно ожидать, что в ее случае турбулентность, вызванная ускоренным проникновением ИИ в экономику, окажется не такой сильной, как для технологически и экономически наиболее развитых стран.

Оценка рисков

В своей работе я использовал систему балльных оценок, разработанную коллективом исследователей для Международной организации труда (МОТ) на базе Международной стандартной классификации занятий ISCO-2008. Их анализ строился на сравнении задач в рамках различных профессий с текущими возможностями ИИ. Если ИИ начинает решать задачу, которую до сих пор выполняли люди, то в перспективе она с высокой вероятностью будет автоматизирована. Следующий шаг – переход от отдельных задач к целым профессиям: если ИИ способен выполнять значительную часть задач в рамках определенной профессии, то считается, что уже она вся сталкивается с высоким риском автоматизации.

Глобально по оценкам по методике МОТ около 25% работников попадают под значимый риск проникновения ИИ – от низкого до очень высокого. В развитых странах этот показатель достигает 34%, при этом 17% оказываются в группе с максимальным риском. В бедных странах он ниже – лишь 11%.

Эмпирической базой по российскому рынку труда послужили микроданные Обследования рабочей силы (ОРС) Росстата. Поскольку российский государственный справочник профессий и должностей ( Общероссийский классификатор занятий, ОКЗ-2014), используемый в ОРС, гармонизирован с ISCO-2008, это позволило адаптировать индексы подверженности различных профессий риску внедрения ИИ к российским данным и впервые в отечественной литературе количественно оценить масштабы потенциального воздействия технологии ИИ на российский рынок труда.

Использованная в работе методика базируется на детальной классификации около 2,5 тыс. профессий и 30 тыс. задач. После агрегации данных список укрупненных задач сократился примерно до 3 тыс., а количество укрупненных профессий до 423.

Каждая задача оценивалась по шкале автоматизируемости от 0, когда ее выполнение в принципе не поддается автоматизации с помощью ИИ, до 100, когда ее выполнение поддается полной автоматизации с помощью ИИ. После объединения оценок по всем задачам, входящим в состав той или иной профессии, получались интегральные показатели (индексы) потенциального воздействия ИИ уже для профессий: 0 – работу может выполнять только человек, 1 – работу может выполнять ИИ без какого-либо человеческого участия.

На базе полученных индексов степень риска подверженности внедрению ИИ была разделена на шесть категорий: 1) очень высокий; 2) значительный; 3) умеренный; 4) низкий; 5) минимальный; 6) нулевой.

Для оценки российских данных первые четыре группы объединены в сводную категорию «значимый риск». Это группы, для которых риск воздействия ИИ нельзя считать ничтожно малым.

Зона риска на российском рынке труда

Для всех занятых в России индекс подверженности различных профессий риску внедрения ИИ составил 0,3, то есть около трети всех профессиональных задач на российском рынке труда теоретически поддаются выполнению с помощью ИИ.

Для социально-демографических групп мужчин и женщин, а также жителей города и села различия оказываются не слишком велики.

Зато риск заметно растет с повышением уровня образования: обладатели дипломов вузов и ссузов намного превосходят в этом отношении тех, у кого такое образование отсутствует. Контраст между работниками с высшим и неполным средним образованием достигает 0,37 против 0,2.

Среди профессиональных групп «лидируют» беловоротничковые офисные служащие – примерно каждый второй из них сталкивается с угрозой лишения работы или в лучшем случае радикальной трансформации функционала.

Впрочем, на офисных служащих приходится менее 3% всех занятых в российской экономике, поэтому даже при самом негативном сценарии масштаб последствий должен быть ограниченным. Хотя некоторые исследователи считают, что оценка доли офисных служащих в общей численности занятых, которая следует из данных ОРС, может быть занижена, так как во всех развитых странах она намного выше. Тогда вызовы от внедрения ИИ для российского рынка труда могут оказаться серьезнее.

Несколько ниже, но тоже очень значителен риск для представителей трех верхних беловоротничковых групп – руководителей, а также специалистов высшей и средней квалификации. Для всех них индекс колеблется в районе 0,4.

Зато у всех синеворотничковых профессий, связанных с физическим трудом, индекс риска находится на очень низкой отметке, не превышая, как правило, 0,2.

Анализ отраслевой структуры показывает, что проникновение ИИ наиболее вероятно в финансах, ИКТ, профессиональной и научной деятельности, государственном управлении и торговле. Для отраслей вне сферы услуг ИИ, похоже, не представляет серьезной угрозы. Так, для сельского хозяйства индекс риска составляет лишь 0,19, что означает практически полную защищенность от возможных потрясений, связанных с внедрением ИИ.

Распределение основных социально-демографических групп по категориям градации риска ИИ показывает, что для примерно половины всех рабочих мест в российской экономике риск ИИ нулевой. Если объединить этот показатель с рабочими местами, для которых этот риск минимален, то оказывается, что не менее двух третей российской экономики практически полностью выпадают из зоны воздействия ИИ. 

Очень высокий риск воздействия ИИ равносилен угрозе полной автоматизации и, как следствие, вытеснения работников с занимаемых рабочих мест. И в целом по экономике, и практически по всем социально-экономическим группам доля работников, которые сталкиваются с очень высоким уровнем риска, не дотягивает до 1%.

Исключение составляют лишь две профессиональные группы – финансы, где угроза полной автоматизации существует для каждого десятого работника, и офисные служащие, где она реальна примерно для каждого седьмого работника.

В целом по экономике очень высокий и значительный риски фиксируются приблизительно для каждого десятого российского работника, что примерно в полтора раза ниже аналогичных показателей для развитых стран. А вот показатель значимого риска – примерно для каждого третьего российского сотрудника – соответствует аналогичному показателю для развитых стран.

То есть почти на трети рабочих мест в российской экономике ИИ способен «перетянуть» какую-то часть задач на себя. Это позволяет отнести Россию к группе стран с умеренным потенциальным воздействием ИИ на рынок труда.

Безосновательный алармизм

Результаты позволяют сделать вывод, что в России ИИ представляет действительно серьезную угрозу лишь для чрезвычайно узкого набора профессий, а для всех остальных такой угрозы просто не существует.

Подавляющее большинство рабочих мест, которыми располагает российская экономика, почти полностью защищены от проникновения ИИ характером выполняемых задач. В то же время доля рабочих мест, которым могла бы угрожать полная автоматизация из-за перехода всех функций от человека к ИИ, ничтожно мала – менее 1%, – и даже эта оценка, скорее всего, завышена. Это означает, что в российских условиях внедрение ИИ будет сопровождаться не столько вымыванием с рынка труда целых профессий, сколько реконфигурацией задач в рамках существующих профессий, которые никуда не исчезнут.

В обозримом будущем рынок труда, скорее всего, будет плавно адаптироваться под новые технологии, а не скатится к катастрофическому сценарию, как предсказывают многие. В этом смысле ИИ, скорее всего, не будет принципиально отличаться по своим последствиям от предшествующих волн технологического прогресса. А значит, широко распространенные опасения по поводу сверхвысокой технологической безработицы, которую многие считают неизбежной, выглядят как безосновательный алармизм.

Важно уточнить два момента. Во-первых, проведенный анализ отвечает на вопрос, что могло бы произойти с российским рынком труда, если бы ИИ обрушился на него в полном объеме здесь и сейчас. На деле внедрение ИИ, как и любой другой новой технологии, неизбежно будет представлять собой динамическую историю, сильно растянутую во времени. Иными словами, реальное воздействие ИИ наверняка окажется намного слабее потенциального из-за многочисленных препятствий, которые так или иначе будут возникать на пути его внедрения. Как следствие, даже наши умеренные оценки, по-видимому, сильно преувеличивают реальные угрозы, исходящие от ИИ для российского рынка труда. Растянутость во времени также означает, что у участников рынка труда, скорее всего, будет достаточно возможностей, чтобы успеть подстроиться к новым реалиям.

Во-вторых, анализ опирался на возможности ИИ на сегодняшний день. Нельзя исключить, что дальнейший прогресс намного их расширит, так что негативные последствия с точки зрения рынка труда окажутся гораздо более драматичными, чем это показано в нашей работе.

Полный текст исследования опубликован в журнале «Вопросы экономики», 2026, №8.