С ростом продолжительности жизни люди дольше остаются активными, а «порог старости» сдвигается. Традиционные показатели старения населения этого не учитывают, что дает неполную картину влияния этого процесса на экономику и социальную сферу.
12 марта 2021   |   Гаянэ Сафарова, Наталья Калмыкова, Анна Сафарова

Быстрое старение населения, ставшее глобальным демографическим трендом XXI века, представляет собой увеличение численности и доли пожилых людей (лиц старше трудоспособного возраста) в общей численности населения. Традиционные показатели старения населения, которыми пользуются во всем мире, действительно растут: это удельный вес (доля) пожилых в общей численности населения; индекс старения (соотношение числа пожилых и детей); коэффициент демографической нагрузки за счет пожилых (соотношение числа пожилых и лиц трудоспособного возраста); коэффициент поддержки родителей (число лиц в возрасте 85 лет и старше на 100 лиц в возрасте 50–64 лет). И с этой точки зрения тревога относительно того, что старение ведет к увеличению нагрузки на занятых, на пенсионную систему, систему соцзащиты и здравоохранения и может замедлять экономический рост, понятна.

Однако традиционные показатели старения основаны на хронологическом возрасте. Это значит, что они учитывают только то, сколько человек уже прожил, но игнорируют очень важный показатель – продолжительность предстоящей жизни, а без этого картина не может быть полной.

Традиционные показатели старения населения относят людей к пожилым (старше трудоспособного возраста) по достижении 65 лет, а в некоторых странах даже раньше. Однако сегодня в экономически благополучных странах люди живут дольше, чем еще несколько десятков лет назад. Если в 1960-х на годы, прожитые после 65, в большинстве развитых стран в среднем приходилось менее пятой части всей жизни человека, то сегодня, по данным ООН, после 65 люди проживают еще около четверти всей жизни.

У наших современников в каждом возрасте впереди не только большее число лет предстоящей жизни – они дольше сохраняют трудоспособность. Завтрашние пожилые тоже будут отличаться от нынешних: продолжительность их жизни увеличится, они будут образованнее своих сегодняшних ровесников и смогут дольше сохранять когнитивные способности. Это ставит вопрос о том, корректно ли измерять динамику старения населения и делать выводы о его последствиях, используя только показатели, основанные на хронологическом возрасте.


Новый подход

В 1975 г. американский демограф и социолог Норман Райдер  предложил определять порог старости не на основе хронологического возраста, а исходя из ожидаемой продолжительности оставшейся жизни человека (RLE, remaining life expectancy). Позже его идея была развита Уорреном Сандерсоном (Университет Стоуни-Брук в Нью-Йорке) и Сергеем Щербовым (Венский институт демографии Академии наук Австрии). Так в дополнение к традиционным индикаторам старения населения появился ряд показателей, учитывающих предстоящие годы жизни, – так называемые перспективные показатели. Ключевым индикатором при вычислении перспективных показателей является «порог старости» – возраст, в котором ожидаемая продолжительность жизни составляет 15 лет.

В основу нового подхода легло понимание того, что поведение человека во многом определяется не тем, сколько лет он уже прожил, а тем, сколько ему еще предстоит прожить.

И если рассмотреть ситуацию со старением в мире с этой точки зрения, окажется, что чем выше ожидаемая продолжительность жизни (в том числе пожилого населения), тем меньше доля лиц, перешагнувших «порог старости», и, следовательно, меньше потенциальные негативные последствия старения населения для экономики и социальной сферы. Такую взаимозависимость показывает целый ряд зарубежных исследований.

Мы провели расчеты перспективных показателей старения населения для России и некоторых отдельных ее регионов. Предметом наших последних исследований (с некоторыми из них можно ознакомиться здесь и здесь) стали два крупнейших российских города – Москва и Санкт-Петербург, на которые приходится 10% населения страны. Наш анализ охватывает период с 1990 по 2019 г. и базируется на сопоставлении динамики движущих сил старения населения и системы отражающих этот процесс показателей – как традиционных, так и перспективных. Расчеты основаны на данных Росстата, Human Mortality Database (HMD), а также Российской базы данных по рождаемости и смертности (РосБРиС) Центра демографических исследований Российской экономической школы.

Традиционные показатели

Как и во всем мире, старение населения стремительно набирает силу и в России, где, например, за 1990–2019 гг. общая численность населения сократилась на 0,6%, в то время как число пожилых людей (65+) выросло за это время наполовину. В авангарде российских демографических изменений – крупные города, но самыми быстрыми темпами среди российских мегаполисов «стареют» Москва и Санкт-Петербург. Движущими силами этого процесса являются снижение рождаемости и рост ожидаемой продолжительности жизни в старших возрастах, а также миграция.

Направление общих демографических тенденций в Москве и Санкт-Петербурге в последние 30 лет принципиально не отличается, но в уровне рождаемости и смертности существуют различия. Например, с 2002 г. суммарный коэффициент рождаемости (число рождений на женщину) в Санкт-Петербурге превосходит значение этого показателя для Москвы. При этом практически для всего рассматриваемого периода ожидаемая продолжительность жизни при рождении в Москве выше, причем с конца 1990-х гг. это расхождение увеличивается. С середины первой декады текущего столетия доля пожилых в общей численности населения и доля детей в обоих городах монотонно растет.

На графике 1 представлены возрастные пирамиды Москвы и Санкт-Петербурга в 1990 и 2019 гг., показывающие изменение возрастной структуры мегаполисов за почти тридцатилетний период: они демонстрируют увеличение верхней части возрастных пирамид обеих столиц, что означает демографическое старение. График 2 показывает значительное сходство современных возрастных структур Москвы и Санкт-Петербурга.

Если выразить происходящее в обоих городах при помощи традиционных показателей старения населения, то есть соотношения численностей разных возрастных групп населения, то за три десятилетия они ожидаемо выросли. Так, с 1990 по 2019 г. численность пожилых людей (60+) в Москве увеличилась на 80%, а в Санкт-Петербурге – на 42%. Другой показатель – доля пожилых в общей численности населения, – в свою очередь, повысился в 2019 г. на 27% для Москвы (до 23,6%) и на 33% для Санкт-Петербурга (до 23,2%). Именно ростом значений этих показателей авторы пенсионной реформы аргументировали необходимость повышения пенсионного возраста в России.

Но давайте посмотрим, что говорят о процессах, которые мы только что оценили при помощи традиционных индикаторов, перспективные показатели.

Перспективные показатели

С конца 1990-х гг. показатель порога старости для Москвы превосходит таковой для Санкт-Петербурга, то есть в среднем в Москве пожилые люди живут дольше. В свою очередь, в Санкт-Петербурге порог старости выше, чем в целом по России, то есть в среднем петербуржец (как и москвич) в старших возрастах имеет более высокую ожидаемую продолжительность жизни, чем житель любого другого российского города.

Порог старости для обоих полов в Москве, где ожидаемая продолжительность жизни выше, чем в Санкт-Петербурге, увеличился в 2017 г. до 71,6 года с 64 лет в 1990 г. В Санкт-Петербурге порог старости вырос к этому моменту до 69,3 года с 63,9 в 1990 г.

Если рассмотреть «перспективный» аналог традиционного показателя доли пожилых в общей численности населения, а именно долю лиц в возрастных группах выше порога старости в общей численности населения, окажется, что и для Москвы, и для Санкт-Петербурга с 1990 по 2017 г. для обоих полов значения этого показателя были ниже, чем его традиционного аналога. График 3 наглядно демонстрирует, что показатель порога старости и доля людей, его перешагнувших, являются зеркальным отражением друг друга. Снижение порога старости (то есть снижение возраста, после которого ожидаемая продолжительность жизни не превышает 15 лет) ведет к повышению доли людей, ожидаемая продолжительность жизни которых составляет менее 15 лет. Обратная тенденция – повышение порога старости – влечет, в свою очередь, снижение доли людей, которым осталось жить 15 лет и меньше.

С середины первой декады 2000-х на фоне монотонного роста доли пожилых в численности населения доля людей, преодолевших порог старости, убывает и для Москвы, и для Санкт-Петербурга (см. график 4): это обусловлено ростом ожидаемой продолжительности жизни в этот период. Ожидаемая продолжительность жизни при рождении для обоих полов увеличилась за 1990–2017 гг. на 8,2 года для Москвы (с 69,7 до 77,9 года) и на 5,7 года для Санкт-Петербурга (с 69,7 до 75,4 года), что повлекло и повышение возраста, определяющего порог старости.

Данные по европейским странам также показывают ясную закономерность: доля пожилых людей, как правило, превышает долю населения в возрастных группах выше порога старости (график 5).

Это говорит о том, что традиционные показатели старения населения не в полной мере отражают ситуацию, и следует критически относиться к утверждениям о негативном влиянии старения населения на экономику и социальную сферу, если расчеты базируются на тенденциях, учитывающих только хронологический возраст.