То, на каком языке говорят люди, влияет на их представление о мире и на экономическое поведение. А мышление на иностранном языке помогает принимать более рациональные решения.
2 октября 2019   |   Ирина Рябова Эконс, Ольга Кувшинова Эконс

У маленького племени пормпураав на севере Австралии нет понятий «вправо/влево» или «вперед/назад», вместо этого они используют названия сторон света. Например, они сказали бы «у вас на юго-востоке ноги муравей» или «подвинь чашку немного северо-восточнее». Благодаря языку люди этого племени словно имеют настоящий внутренний компас. Иначе они не могли бы даже просто поздороваться друг с другом: приветствие на их языке звучит как вопрос «куда идешь?», а ответ должен быть чем-то вроде «на юго-юго-восток». В результате представители языков с абсолютными системами отсчета, как язык пормпураав, в отличие от говорящих на языках с относительными системами (как английский или русский), намного лучше ориентируются даже в незнакомой местности или здании и способны совершать настоящие навигационные подвиги, рассказывает Лера Бородицки из Стэнфорда, изучающая, как язык влияет на мышление.

Говорящие на языке басса жители Либерии не различают цветов, кроме двух – темного и светлого, поскольку в этом языке есть лишь два термина для обозначения цвета. Дети, чьи семьи говорят на иврите, осознают свой пол примерно на год раньше, чем дети в финноговорящих семьях: в иврите мужской и женский род есть не только у существительных, но и у глаголов, а в финском языке вообще нет категории рода. Языки, на которых мы говорим, определяют наше мышление, наше представление о мире и нашу жизнь, заключает Бородицки.

Язык влияет и на экономику: это влияние изучает экономика языка, относительно новая междисциплинарная область знаний, находящаяся на стыке экономики, психологии, социолингвистики, когнитивной нейробиологии. В середине XX века американский лингвист Джозеф Гринберг предложил изучать языковое разнообразие, чтобы понимать, как оно соотносится с политическими, экономическими, географическими, историческими и другими нелингвистическими факторами. Американский экономист Джейкоб Маршак, один из «отцов эконометрики» (и владевший десятью языками), впервые определил и применил экономический подход в лингвистическом анализе, указав, что языку присущи экономические характеристики: ценность, полезность, затраты и выгоды.

Финансовая польза иностранного языка

«Все мы рождаемся (обычно) с одним языком, которым дорожим, но у нас также имеются экономические и культурные стимулы для изучения других языков, чтобы выжить в расширяющемся мире», – пишут в обзоре научных работ, посвященных экономике языка, президент РЭШ Шломо Вебер и профессор Брюссельского свободного университета Виктор Гинзбург.

Знание языка формирует человеческий капитал: владеющие иностранным языком зарабатывают больше, чем говорящие только на родном. Масштаб «языковой премии» в личном доходе зависит от страны, самого языка (насколько он распространен или востребован), уровня владения им, профессии. Например, во Вьетнаме эта премия составляет 40–60%, а в США, стране доминирующего в мире языка, владеющие иностранным языком зарабатывают в среднем больше лишь на 2%. «Премия» за английский язык в Австрии, где на нем говорит почти половина населения, составляет 11%, а в Испании, где английский не слишком распространен, – 39%, отмечают эксперты ВШЭ Ксения Рожкова и Сергей Рощин. Их исследование показало, что на российском рынке труда владение иностранным языком увеличивает доход работника в среднем на 11%, а для владеющих им свободно «премия» возрастает до 27%. Среди профессиональных групп выше всего она у руководителей высшего и среднего звена – 22%, а для рабочих практически отсутствует.

Хорошие навыки владения иностранным языком не только повышают доход, но и сокращают риск безработицы. Для мигрантов, владеющих языком страны своего пребывания, доход возрастает на 5–35% (исследование по семи развитым странам).

Мышление на иностранном языке помогает в принятии экономических решений, выяснили исследователи из Чикагского университета. Думая о проблеме на неродном языке, люди принимают более рациональные решения, поскольку иностранный язык обеспечивает своего рода дистанцирующий механизм, который переключает из режима непосредственного интуитивного мышления в более осознанный.

Глаголы и уровень сбережений

То, как в языке образуется будущее время, влияет на склонность людей к сбережениям, выяснил экономист Кит Чен.

В зависимости от того, различаются ли в языке будущее и настоящее время, языки делятся на слабо и сильно привязанные к будущему (weak-FTR, future time reference, и strong-FTR). К первым, например, относятся немецкий и китайский, в которых можно использовать одну и ту же форму глагола в настоящем и будущем времени, ко вторым – английский и испанский.

Говорящие на «безбудущных» языках в среднем сберегают на 31% в год больше, а к моменту выхода на пенсию накапливают больше на 39%. Когда мы говорим о будущем времени в другой грамматической форме, оно чувствуется более отдаленным – и мы менее мотивированны, чтобы сберегать деньги для обеспечения финансового комфорта в будущие годы, объясняет Чен. Кроме того, говорящие на языках, где нет будущего времени, внимательнее относятся к своему здоровью: курят меньше на 24%, на 29% больше занимаются физической активностью и на 31% реже страдают ожирением.

Формы глагола имеют и макроэкономический эффект. Страны, где говорят на языках, не имеющих формы будущего времени, в среднем сберегают на 6% ВВП в год больше по сравнению с государствами, в языках которых будущее время имеет специальную форму.

Языковые макроэффекты

Торговля еще с древних времен была основным экономическим стимулом изучения языков. В современном мире чем ближе языки двух стран, тем больше у них торговый оборот друг с другом, а общий язык (родной или официальный) увеличивает торговые потоки в среднем почти в полтора раза.

В свою очередь, интенсификация торговли ведет к росту числа желающих изучить язык страны – торгового партнера, выяснили Вебер и Гинзбург: в среднем удвоение торгового оборота повышает изучение языка с вероятностью 13%. Рост торговли Китая с англоговорящими странами должен, по идее, способствовать изучению китайского языка в этих странах и английского – в Китае, но какой из языков «выиграет битву», предсказать сложно, пишут Вебер и Гинзбург. Однако более высокая рождаемость в арабских и испаноговорящих странах будет побуждать все больше людей изучать именно эти языки, а население арабских и испаноговорящих стран, напротив, будет изучать иностранные языки все меньше, отмечают они. Оценки по 20 параметрам показывают, что в 2050 г. английский останется доминирующим в мире языком.

Лингвистическая дистанция (то, насколько один язык похож на другой) влияет на распространение технологий и изобретений. Например, в Европе после получения патента в Европейской патентной организации заявитель должен подтвердить этот патент в каждой стране, где он хочет защитить свое право на изобретение, а для этого необходим перевод документов, что может быть достаточно дорого. Чем выше языковая дистанция, тем ниже вероятность регистрации патента: увеличение различий между языками на каждый 1% сокращает такую вероятность на 16%.

Этнолингвистическое разнообразие может негативно отражаться на эффективности институтов и политической стабильности, а также повышать уровень коррупции – из-за лоббирования интересов многочисленных заинтересованных групп, отмечал Паоло Мауро, заместитель директора департамента по бюджетным вопросам МВФ. Вследствие коррупции снижаются инвестиции, что, в свою очередь, замедляет экономический рост.

Один из примеров замедления роста – «трагедия развития Африки», которую изучали экономисты Уильям Истерли и Росс Левин. Они сравнили страны Азии, где насчитывается около 2300 живых языков, и Африки, где языков около 2100 – однако в африканских странах языковая диверсификация намного выше: в большинстве из них около 90% населения не говорит дома на официальном языке. Исследование показало, что высокое этнолингвистическое разнообразие коррелирует с недостаточно высоким уровнем образования, слабым развитием финансовой системы и неэффективностью инфраструктуры. 14 из 15 стран с самым высоким этническим разнообразием находятся в Африке, две самые быстрорастущие восточноазиатские экономики – Япония и Гонконг – входят в число наиболее этнически гомогенных.

Однако есть и позитивные примеры лингвистического разнообразия. Так, быстрое развитие и процветание Кремниевой долины в конце 1990-х гг. связано с большим количеством ученых, инженеров и предпринимателей, приехавших в Калифорнию из Индии, Китая, Тайваня, Израиля: культурная и языковая диверсификация способствует успеху бизнес-команд. Городские агломерации с более высокой степенью разнообразия в плане образования, культурного происхождения, сексуальной ориентации и страны происхождения жителей положительно коррелируют с более высоким уровнем экономического развития.

На одном языке

Язык, на котором компании представляют свои отчеты, оказывает влияние на решения инвесторов, показало исследование экономистов Калифорнийского университета и Хельсинкской школы экономики. Инвесторы предпочитают вкладывать средства в организации, которые говорят с ними в буквальном смысле на одном языке.

Для работы ученые использовали данные биржевых торгов в Финляндии, где финский и шведский являются официальными языками (на шведском говорит около 7% населения, на финском – 93%). Кроме того, они определили, к какой культуре относится та или иная компания, исходя из имени ее генерального директора. Выяснилось, что шведскоговорящие инвесторы больше вкладывались в акции публичных компаний, публиковавших свои отчеты на шведском языке и ассоциировавшихся со шведской культурой, а финноговорящие отдавали предпочтение «своему» языку и культуре. Среди инвесторов, говорящих на шведском, фирмы, которые «общались» с внешним миром на шведском языке, были примерно в 15 раз популярнее, чем компании с финским языком коммуникации, и наоборот. Две финские компании в выборке публиковали отчетность только на шведском языке, и у обеих подавляющее большинство инвесторов были шведами.

Аналогичные выводы относительно корреляции между поведением инвесторов и языковыми различиями были сделаны на примере Бельгии, где основные два языка – французский и голландский. Франкоговорящие инвесторы чаще покупают акции французских компаний и компаний из стран, где распространен французский язык. Те, кто говорит на голландском, активнее инвестируют в активы, связанные с Нидерландами.