Пандемия и военный конфликт привели к резкому росту доли «плохих» долгов суверенных заемщиков Китая: это уже превращает крупнейшего кредитора развивающихся стран в «мирового коллектора», показало исследование.
19 апреля 2022   |   Ольга Волкова Эконс

Когда один кредитор финансирует широкий круг не связанных между собой заемщиков и часть из них больше не может обслуживать долг, это грозит сокращением или остановкой кредитования всему пулу заемщиков. Кредитор балансирует риски, связанные с ухудшением качества кредитного портфеля, сокращая финансирование и рефинансирование не только проблемных, но и «хороших» заемщиков, в итоге сложности с выплатой долга могут возникнуть уже и у них. Такой эффект домино может затронуть многочисленных суверенных заемщиков Китая, который за последние 20 лет превратился в крупнейшего кредитора развивающихся стран и экономик с формирующимися рынками, предупреждают профессор Гарварда, главный экономист Всемирного банка Кармен Рейнхарт, профессор Кильского института мировой экономики Кристоф Требеш и экономист Всемирного банка Себастьян Хорн.

Китайские госбанки активно инвестировали в экономики России, Украины и Беларуси: с 2000 г. Китай предоставил России кредитов более чем на $125 млрд (в основном – госкомпаниям в энергетическом секторе), украинские проекты – прежде всего сельскохозяйственные и инфраструктурные – получили от Китая займов на $7 млрд, портфель кредитов китайских государственных организаций, предоставленных Беларуси, оценивается в $8 млрд, посчитали Рейнхарт и соавторы. На три страны в совокупности приходится почти 20% кредитов Китая суверенным заемщикам с 2000 г.

Сейчас это означает, что существенная доля портфеля суверенных кредитов Китая приходится на заемщиков с резко возросшим риском дефолта, отмечают экономисты. Доля проблемных кредитов, выданных Китаем, и без того быстро росла с середины 2010-х гг., когда дефолт допустила Венесуэла, а пандемия коронавируса еще больше усилила этот тренд: если в 2010 г. на потенциально «плохие» кредиты приходилось 5% китайского портфеля суверенных кредитов, то в 2022 г. их доля достигла 60% (см. график).

Российско-украинский военный конфликт, который напрямую затрагивает только трех заемщиков Китая, может стать триггером «внезапной остановки» (sudden stop) кредитования со стороны Китая не только экономик, связанных с участниками конфликта, но и десятков других развивающихся стран практически во всех регионах мира, предупреждают Рейнхарт и ее соавторы.

Проблему резкого роста потенциально проблемной задолженности в портфеле Китая обостряет то, что для многих развивающихся стран Китай в последние десятилетия стал ключевым кредитором. При этом китайские кредиты зачастую характеризуются большими объемами, короткими сроками и высокими процентными ставками, что затрудняет их выплаты в кризисных ситуациях и повышает риск финансового «заражения».

В своем новом исследовании Рейнхарт, которая считается одним из лучших в мире специалистов по долговым кризисам, и ее соавторы впервые собрали все доступные данные о реструктуризации суверенных долгов перед Китаем начиная с 2000 г., информация о которых традиционно весьма скупа: подавляющая часть китайских кредиторов – государственные институты, чьи сделки не попадают на радары рейтинговых агентств; Китай не является членом ОЭСР и Парижского клуба кредиторов и не обязан отчитываться перед ними о кредитовании и реструктуризациях. Отсутствует и системная информация о дефолтах по обязательствам перед Китаем, который, как правило, требует от заемщиков строгого соблюдения конфиденциальности условий соглашений. Поэтому о том, что происходит, когда у заемщиков Китая возникают проблемы с обслуживанием долга или дефолт, до сих пор было известно немного.

Исследователи приходят к заключению о вероятности «внезапной остановки» кредитования со стороны Китая в силу трех основных обнаруженных ими причин:

  • резкий рост доли «плохих» кредитов в суверенном портфеле Китая,
  • резкое увеличение количества реструктуризаций обязательств заемщиков,
  • резкое сокращение выдачи Китаем новых займов.

Развивающиеся страны рискуют столкнуться с сочетанием ухудшающихся условий на финансовых рынках (в том числе из-за повышения ставки ФРС США) и роста цен на сырьевых рынках (с соответствующим давлением на бюджеты стран) на фоне уже происходящего снижения Китаем выдачи внешних займов – при не самой гибкой политике китайских госинститутов в отношении реструктуризаций.

Крупнейший «залоговый» кредитор

В 2000-2012 гг. крупнейшей в мире страной – источником международных кредитов на развитие, которое получают развивающиеся экономики, выступали США, предоставляя в среднем $34 млрд в год, Китай немного уступал со средним объемом кредитования в $32 млрд в год. Однако за первые пять лет после утверждения Китаем в 2013 г. инициативы «Один пояс, один путь» финансирование международных проектов развития Китаем резко выросло – в среднем до $85,4 млрд в год – и более чем вдвое превзошло финансирование со стороны США, объемы которого в этот период практически не изменились. В целом с начала века, с 2000 по 2021 г., Китай предоставил странам с низкими и средними доходами более $840 млрд в рамках двусторонних соглашений.

К 2017 г. Китай стал крупнейшим в мире кредитором развивающихся стран, обойдя не только США, но и такие международные институты, как Всемирный банк и МВФ, подсчитали Рейнхарт, Требеш и Хорн. На 2017 г. долг развивающихся стран перед Китаем составлял $355 млрд – против их долга в $200 млрд перед всеми 22 странами-членами Парижского клуба и $300 млрд долга перед Всемирным банком.

Большая часть обязательств перед Китаем связана с кредитами на крупные инфраструктурные проекты и проекты в добывающих отраслях. Основные заемщики – страны к югу от Сахары: на конец 2020 г. на регион приходилось 45% всех суверенных обязательств перед Китаем. Крупным заемщиком Китая являются также страны Южной Азии: с 2011 по 2020 г. их долг перед Китаем вырос почти в восемь раз, с $4,7 млрд до $36,3 млрд, что превратило Китай в крупнейшего двустороннего кредитора Мальдив, Пакистана и Шри-Ланки.

Наличие альтернативы в виде китайского финансирования позволяет некоторым странам не обращаться к займам МВФ, который выдает их на условиях проведения экономических реформ. В то же время условием, которое выдвигает Китай, становится, как правило, или способность заемщика поставлять в Китай природные ресурсы, или геополитические концессии. Например, Ангола, которая после 2002 г. получила от МВФ несколько траншей на восстановление экономики, не смогла выполнить условия фонда, и, прекратив с ним переговоры, нашла финансирование в Китае под гарантии поставок нефти.

Помимо закрытой информации, еще одна особенность китайского кредитования (из-за которой, в частности, дефолты по долгу бывает нелегко обнаружить) заключается в специфических залоговых условиях: часто китайские госбанки обязывают заемщиков переводить выручку от проектов на специальные эскроу-счета в Китае, чтобы использовать этот «наличный залог» в случае проблем с возвратом займа. В таких случаях формально речь о дефолте, но в статистике это не отражается.

Такие кредиты могут принимать и форму аванса за последующие поставки сырья. Например, «Роснефть», заключившая в 2013 г. 25-летний контракт на экспорт нефти с китайской CNPC, к концу 2015 г. получила от Китая более $30 млрд в качестве аванса. Изучив 100 контрактов между китайскими госинститутами и правительствами–заемщиками 24 развивающихся стран, Хорн, Требеш и их соавторы в другом исследовании обнаружили, что значительная часть китайского финансирования предоставляется под залог, особенно в случае заключения договоренностей со странами, экспортирующими сырьевые товары.

Использование механизмов залога при кредитовании помогает Китаю получить преимущество перед другими кредиторами, а положения контрактов о займах позволяют Китаю потенциально влиять на внутреннюю и внешнюю политику должников, пришли к выводу исследователи. В частности, кредитные контракты обычно не допускают коллективной реструктуризации долга с привлечением третьих сторон.

Скрытые дефолты

В общей сложности Рейнхарт и ее соавторы обнаружили с 2000 г. 84 кредитных события – т.е. задержек выплат по долгу, отказов платить или реструктуризаций обязательств – по займам, выданным китайскими государственными институтами 39-ти развивающимся странам. Среди таких случаев 30 эпизодов временной приостановки выплат произошли в рамках программы приостановки обслуживания долга Debt Service Suspension Initiative (DSSI), инициированной Всемирным банком и МВФ и одобренной странами G20 для помощи бедным государствам во время пандемии и действовавшей в 2020-2021 гг.: Китай также был участником этой программы.

Полученные оценки стоит рассматривать как нижнюю границу, указывают Рейнхарт, Требеш и Хорн: во-первых, составленная ими база данных включает лишь долги перед крупнейшими китайскими внешними кредиторами (такими, как подконтрольные государству Экспортно-импортный банк Китая и Китайский банк развития); во-вторых, данные не учитывают кредиты, выданные Китаем иностранным государственным и проектным компаниям (special purpose vehicles, SPVs) – объемы подобного кредитования заметно выросли за последнее десятилетие, но полная информация о реструктуризациях таких долгов закрыта.

С 2008 г. количество случаев реструктуризаций долга перед Китаем втрое превысило суммарное число реструктуризаций перед частными кредиторами во всем остальном мире. За это время кредиторы из Китая провели как минимум 71 реструктуризацию по проблемным долгам развивающихся стран – против 21 реструктуризации частных внешних кредиторов из других стран (банки и держатели облигаций). По долгам, привлеченным от всех 22 стран – участниц Парижского клуба, за тот же период экономисты зафиксировали 68 реструктуризаций.

Половина всех реструктуризаций, проведенных Китаем с 2008 г., пришлась на пандемические 2020–2021 гг. из-за резкого ухудшения финансового положения заемщиков: по данным Всемирного Банка, в долговом кризисе или в ситуации, близкой к нему, находится почти 60% стран с низкими доходами.

Вывод о резком ухудшении качества суверенного кредитного портфеля Китая можно также сделать, рассмотрев ситуацию с точки зрения суверенных кредитных рейтингов. По подсчетам экономистов, за последние 10 лет кредитные рейтинги получателей китайских кредитов были снижены в среднем сразу на пять ступеней, в то время как суверенные долговые рейтинги всех развивающихся стран и экономик с формирующимися рынками за это время снизились на две ступени.

Ухудшение фундаментальных экономических показателей государств-заемщиков Китая отражает и резко возросшее за последние семь лет число реструктуризаций их суверенной задолженности перед другим кредиторам. Оно же говорит о том, что Китай стал крупнейшим кредитором большого количества государств, способность которых обслуживать обязательства находится под вопросом, отмечают Рейхарт, Требеш и Хорн.

Из-за резкого ухудшения качества суверенного кредитного портфеля бум кредитования Китаем развивающихся рынков фактически сошел на нет уже к концу прошлого десятилетия, заключают исследователи.

«Вечный долг»

К особенностям китайского кредитования относится также то, что кредиторы из Китая весьма ограниченно облегчают долговое бремя заемщиков даже при том, что зачастую реструктуризациям предшествует продолжительный период просрочки платежей. Анализ экономистов показывает, что Китай практически никогда не производил частичных списаний по основному долгу и не снижал предусмотренную договором процентную ставку по кредиту – чаще всего продлевался срок погашения или льготный период уплаты процентов.

В «доковидный» период, с 2000 по 2019 г., на таких условиях прошли 45 из 51 реструктуризаций, и лишь в 10 из 51 случая исследователи обнаружили признаки снижения процентной ставки. В «ковидные» же 2020 и 2021 гг. все 33 идентифицированные исследователями реструктуризации по китайским займам не предполагали списания основной суммы долга.

Результатом такой практики часто является «серийная» реструктуризация долга: так, менее чем за 20 лет такие страны, как Сейшелы, Венесуэла и Зимбабве, вынуждены были провести по пять и более реструктуризаций по китайским кредитам, и многие из реструктуризаций подразумевали перенос выплат одних и тех же долгов.

Еще неизвестно, будет ли Китай следовать этой схеме с существенной задолженностью перед ним России, но такой принцип применялся в отношении других стран-производителей нефти (Ангола, Эквадор и Венесуэла), отмечают Рейнхарт и ее соавторы.

Отказ в облегчении кредитных условий может приводить к «долговому навесу» – когда долговые обязательства страны слишком велики по сравнению с размером дохода, из которого она может производить выплаты по ним, и в итоге страна хронически не справляется с обслуживанием внешнего долга.

Для западных коммерческих банков и стран Парижского клуба такая практика была характерна в конце прошлого века, отмечают Рейнхарт и соавторы: этим объясняются «потерянные десятилетия» – сочетание низкого экономического роста и долгового навеса – во многих странах с низким доходом. С тех пор число жестких реструктуризаций заметно снизилось, в особенности после запуска в 1996 г. инициативы МВФ и Всемирного банка по облегчению долгового бремени для бедных стран с высоким уровнем долга. Но китайское кредитование как раз с тех времен стало расти, и страна стала основным официальным игроком в пересмотре условий международных суверенных займов.

Внезапная остановка?

Чистые финансовые трансферты Китая по двусторонним соглашениям с иностранными правительствами развивающихся стран в 2019 г. впервые за два десятилетия оказались отрицательными – т.е. объем выплат должников по основному долгу и процентам уже выданных кредитов превысил объем новых трансфертов. То же самое повторилось в 2020 г. Так из источника роста китайские банки превратились для развивающихся стран в «мирового коллектора», пишут Рейнхарт, Требеш и Хорн. Российско-украинский конфликт может усилить этот тренд, полагают они.

Эта новость особенно плоха для развивающихся экономик, которые и без того столкнутся с ужесточением глобальных условий финансирования из-за повышения ставок мировыми центральными банками для борьбы с ускорением инфляции, отмечают авторы. Для многих бедных стран и стран с высоким уровнем долга это означает еще более высокую зависимость от готовности Китая периодически «обновлять» их долги. Альтернативные источники финансирования и рефинансирования долга окажутся недоступными или запретительно дорогими, в то время как сам Китай может отказаться как выдавать новые кредиты, так и идти заемщикам на уступки и рефинансировать уже выданные займы, заключают авторы.