Почему знаменитая кривая Филлипса стала вызывать столько споров и куда пропала инфляция в развитых странах – самое важное из ведущих научных журналов за июнь-июль.
19 июля 2019   |   Даниил Шестаков

В конце 1950-х гг. экономист Уильям Филлипс обнаружил, что в периоды высокой безработицы зарплаты растут медленнее. Вскоре Роберт Солоу и Пол Самуэльсон расширили его вывод: когда инфляция высока, безработица оказывается ниже. С середины 90-х гг. связь между инфляцией и безработицей, известная как кривая Филлипса, ослабевает в развитых странах. Почему так происходит и не стоит ли экономистам отказаться от кривой Филлипса, читайте в третьем выпуске «Научной повестки».

Глобальные переменные помогут предсказать инфляцию

Две загадки в макроэкономике последних десяти лет: пропавшая дезинфляция во время глобального финансового кризиса и пропавшая инфляция в последние пять лет. Кажется, что экономическая активность стала меньше влиять на цены. Возможно, разгадку следует искать в глобальных тенденциях.

Кристин Форбс (MIT) утверждает, что модели инфляции должны в явном виде учитывать глобализацию, то есть рост экономической интеграции отдельных стран с остальным миром. Влияние глобализации выросло, и больше нельзя предполагать, что оно будет полностью отражено в разрыве выпуска внутри страны (то есть в разнице между фактическим и потенциальным выпуском) и импортных ценах.

Когда растут торговые потоки между странами, фирмы, устанавливая цены, учитывают глобальный спрос, а домохозяйства потребляют больше импортных товаров, цены которых сильнее влияют на инфляцию. Растет роль развивающихся экономик в мире: на них приходится почти весь рост потребления металлов и две трети роста энергопотребления за последние 20 лет. Поэтому динамика развивающихся экономик сильнее влияет на товарные цены.

Кроме того, производства стало легче перемещать в страны с дешевым трудом, что снижает переговорную силу работников в развитых странах. Цены производителей синхронизируются, и снижается чувствительность цен к колебаниям обменного курса, которые поглощаются распределенными между странами производственными цепочками.

В исследовании Форбс применяет, в частности, метод главных компонент: он позволяет выделить из большого числа коррелированных между собой переменных небольшое число некоррелированных компонент, которые содержат большую часть информации. Он показывает, что 40% динамики инфляции потребительских цен в 43 развитых и развивающихся экономиках объясняются общей глобальной составляющей. Глобализация сильнее влияет на инфляцию в развитых странах. При этом глобализация лучше объясняет инфляцию цен производителей (52%) и хуже – базовую инфляцию и инфляцию зарплат (21–23%). Влияние глобальной составляющей в ИПЦ удвоилось с начала 1990-х гг. и, напротив, вдвое снизилось для базовой инфляции, которая не учитывает колебания цен на топливо, плодоовощную продукцию и товары, оборот которых контролируется государством.

Влияние глобализации на инфляцию исследуется с помощью кривой Филлипса. Кривая Филлипса оценивается как связь текущей инфляции с разрывом выпуска, прошлой инфляцией и будущей ожидаемой инфляцией. Также учитываются глобальные переменные: реальный обменный курс, разрыв выпуска в странах ОЭСР, цены на нефть, индекс товарных цен и разброс цен производителей.

В кросс-страновой панели и внутристрановые, и глобальные переменные оказываются значимыми. Рост инфляционных ожиданий на пять лет вперед на 1 п.п. приводит к росту текущей инфляции на 0,67 п.п. Улучшение разрыва выпуска внутри на 1 п.п. приводит к росту текущей инфляции на 0,09 п.п., что лишь немногим выше прироста инфляции в 0,07 п.п. от увеличения мирового разрыва выпуска. Влияние мировых товарных цен устойчиво растет с 1990-х гг. и по своему масштабу в четыре раза выше, чем влияние цен на нефть. Также растет роль мирового разрыва выпуска.

Глобальные факторы могут по-разному влиять на трендовую инфляцию и на ее краткосрочные циклические колебания. Трендовая инфляция в модели Форбс оценивается выше 2% в Великобритании, около 2% в США и существенно ниже 2% во многих странах еврозоны, Швеции, Швейцарии и Японии. За последние 10 лет мировые товарные цены стали в большей мере переноситься в циклические колебания внутренней инфляции, а мировой разрыв выпуска сильнее влияет не только на циклическую, но и на трендовую инфляцию. Но внутренние переменные – инфляционные ожидания и разрыв выпуска – все еще значимо влияют на инфляцию, особенно на трендовую составляющую базовой инфляции.

Как инфляция реагирует на деловую активность

Кривая Филлипса исчезает из данных не только под влиянием глобализации. Джеймс Сток (Гарвард) и Марк Ватсон (Принстон) предположили, что можно лучше измерять как инфляцию, так и безработицу – или, говоря шире, перегрев или недозагрузку в экономике. Авторитет Стока и Ватсона среди макроэконометристов высок, их учебник по эконометрике выдержал четыре переиздания.

Экономисты спорят, как лучше измерять степень недостаточной загрузки ресурсов в экономике. Мерами недозагрузки могут быть разрыв выпуска, разрыв безработицы, разрыв занятости и загрузка производственных мощностей. Разрывы различных мер деловой активности показывают соотношение фактических показателей и потенциально возможных при полной загрузке и рассчитываются как фактическое значение минус потенциальное значение. Например, разрыв выпуска – это фактический выпуск минус потенциальный.

Потенциальные показатели описывают ситуацию полной загрузки ресурсов и не наблюдаемы в статистике, но могут быть оценены. Когда появляются новые данные, оценки потенциальных показателей пересматриваются, так что разрывы могут переоцениваться на несколько процентных пунктов.

Сток и Ватсон строят свой индекс реальной деловой активности как первый компонент из семи различных показателей, среди которых ВВП, безработица и загрузка производственных мощностей. Все показатели они усредняют за год и затем берут разности год к году. Оказывается, что такое усреднение хорошо приближает среднесрочный деловой цикл, так что рассчитывать потенциальные значения показателей необязательно. На этом пути авторов ждала неудача: их мера деловой активности не только не восстанавливает кривую Филлипса, но и ухудшает точность прогноза инфляции.

Также Сток и Ватсон предлагают свой индекс чувствительной к циклу инфляции. Они заметили, что различные составляющие индекса потребительских цен по-разному связаны с экономическим циклом. Например, цена на нефть устанавливается на мировом рынке, так что связь между деловой активностью внутри страны и изменением цены на нефть будет минимальной. С другой стороны, неторгуемые услуги, такие как обеды в ресторанах, должны быть очень чувствительны к местному и страновому деловым циклам (торгуемые товар или услуга могут продаваться далеко от того места, где они были произведены). Примером абсолютно торгуемого товара может служить акция крупной компании, примером абсолютно неторгуемой услуги – массаж. Ошибка измерения цен для некоторых товарных групп может «зашумлять» связь с деловой активностью.

Индекс чувствительной к циклу инфляции (CSI) перераспределяет веса составляющих ИПЦ так, чтобы корреляция между CSI и индексом реальной деловой активности была максимальна, но веса составляющих оставались положительными и складывались в единицу. Больший вес в CSI получают составляющие, которые не торгуемы и цены на которые могут быть точно измерены.

В данных CSI похож на базовую инфляцию и на усеченную инфляцию (при ее расчете отбрасывают составляющие, цены на которые совсем не выросли или, напротив, выросли очень сильно), но с более выраженными циклическими колебаниями. Связь рассчитанной на основе CSI инфляции с деловой активностью устойчива, кривая Филлипса не исчезает. Сток и Ватсон предлагают ежемесячно рассчитывать CSI и использовать его как ранний индикатор влияния деловой активности на инфляцию.

Новый подход к измерению естественной безработицы

Чтобы предсказывать инфляцию с помощью кривой Филлипса, экономистам нужны оценки естественной безработицы. Естественным называется уровень безработицы, при котором с учетом шоков совокупного предложения инфляция находится около целевого значения. Естественная безработица меняется со временем из-за демографических сдвигов, изменений в структуре рынка труда и технологических инноваций.

Существует две группы методов для оценки естественной безработицы. Микроэкономический подход состоит в изучении данных о демографии рынка труда, потоках между занятыми и безработными и интенсивности найма фирмами. Такой подход требует много данных, но не учитывает информацию об инфляции. Макроэкономический подход оценивает кривую Филлипса из агрегированных данных, часто внутри динамической стохастической модели общего равновесия. У оценок из макроэкономических моделей широкие доверительные интервалы, поэтому их трудно использовать при проведении денежно-кредитной политики.

Ричард Крамп и Марк Джаннони (ФРС) совместно с Айшегюль Шахин и Стефано Эузепи (Техасский университет в Остине) оценивают естественную безработицу новым способом, который сохраняет достоинства обоих подходов. Уровень безработицы они раскладывают на долгосрочный тренд, циклическую составляющую и разрыв по безработице.

Долгосрочный тренд безработицы определяется медленно изменяющимися факторами, например демографическими. Долгосрочный тренд вместе с циклической составляющей дает естественный уровень безработицы. В отсутствие шоков естественный уровень безработицы должен соответствовать своему долгосрочному тренду.

Естественная безработица оценивается в два шага. На первом шаге долгосрочный тренд безработицы оценивается из данных о притоке и оттоке безработных. Свои долгосрочные тренды строятся для групп по полу и возрасту (до 24 лет, 25–54 и старше 55 лет). Общий долгосрочный тренд получается из трендов групп как средневзвешенное, и его доверительный интервал оказывается очень узким, меньше 1 п.п.

На втором шаге долгосрочный тренд безработицы считается заданным и на его основе оценивается новокейнсианская кривая Филлипса с разрывом безработицы в качестве меры недозагрузки ресурсов экономики и инфляционными ожиданиями, полученными из опросов домохозяйств. Из кривой Филлипса извлекаются оценки естественной безработицы. Также рассчитываются альтернативные оценки естественной безработицы с учетом инфляции зарплат.

Метод Крампа с соавторами дает оценки естественной безработицы в США с 1960 по 2018 г. с узкими доверительными интервалами. В 1960-е и 1970-е гг. естественная безработица была выше 7%, в то время как администрации Кеннеди и Джонсона стремились достичь 4%. Результатом ошибочной политики стала Великая инфляция – период высокой инфляции в США, – которая с 1% в начале 1960-х гг. выросла до 5,7% в 1970 г., 11% в 1974 г. и 13,5% в 1980 г.

Естественная безработица снижается в 1980-е и особенно в 1990-е гг., когда из-за технологических инноваций она находится ниже своего долгосрочного тренда на уровне около 4,5%. Возвращение к долгосрочному тренду происходит в середине 2000-х гг., но затем кризис приводит к росту безработицы. В 2009 г. в США разрыв безработицы просел до 4 п.п., что делает глобальный финансовый кризис самым глубоким спадом на американском рынке труда с 1960-х гг. Разрыв безработицы закрылся только к концу 2018 г.

После кризиса естественная безработица падает вслед за своим долгосрочным трендом. В конце 2018 г. естественный уровень безработицы равен 4% и с 68%-ной вероятностью лежит между 3,5% и 4,5%. Учет информации об инфляции зарплат снижает оценку до 3,9%. Эта оценка на 0,5% ниже официальных оценок ФРС и Бюджетного управления Конгресса.

Снижение естественной безработицы в последнее десятилетие вызвано не тем, что люди быстрее находят работу, а тем, что реже ее теряют, для чего есть три причины. Для женщин двух нижних возрастных групп с начала 1980-х гг. установился тренд на снижение безработицы. Женщины быстрее выходят на работу после рождения ребенка, строят длительные карьеры и реже теряют работу. Замедлился процесс созидательного разрушения: фирмы реже закрываются, из-за чего снижается переход людей от фирмы к фирме. Кроме того, средний возраст фирмы и средний возраст работника в экономике США росли последние десятилетия. Молодые работники с большей вероятностью меняют работу, а молодые фирмы с большей вероятностью закрываются.