«Наивная экономика»: почему люди воспринимают мир как игру с нулевой суммой
Еще больше века назад экономисты замечали, что представления широкой публики об экономике сильно расходятся с выводами науки. В последние десятилетия исследователи начали более детально изучать эти массовые «народные» взгляды. Оказалось, дело не только в незнании отдельных фактов или принципов. Люди часто основывают свои взгляды на наивной экономической теории, которая, хотя и противоречит научной, обладает внутренней логикой и удивительно схожа у жителей разных стран.
В 2003 г. экономист Пол Рубин назвал этот феномен «народной экономикой» (folk economics). Ее главный постулат – убежденность в жесткой ограниченности ресурсов. Иными словами, люди склонны считать, что любой обмен – это игра с нулевой суммой: если кто-то получил выгоду, то непременно за чужой счет. Например, рост благосостояния одного человека или страны трактуется как потеря для остальных, а появление нового рабочего места – как «отъем» рабочего места у другого.
Интуитивная логика
Откуда же берутся подобные наивные убеждения, если экономическая наука давно доказала, что обмен и торговля могут приносить пользу всем сторонам? Корни уходят в когнитивные и культурные особенности мышления. Так, антрополог Джордж Фостер отмечал, что в традиционных сельских сообществах середины XX века жизненно важные блага (земля, скот, имущество) воспринимались как фиксированный ресурс: сколько ни старайся, его размер не увеличивается, а значит, чужой достаток – всегда твой убыток. Эту же логику прослеживали и в других культурах – представление об экономике как о статичной системе распределения благ исторически было довольно распространенным.
Современная наука дополняет картину эволюционной психологией. По мнению Паскаля Буайе и Майкла Петерсена, у человека сформировались особые «интуитивные» механизмы еще в доисторических малых группах, когда наши предки жили охотой и собирательством. В тех условиях объем почти всех благ был строго лимитирован, и выживание часто означало перераспределение фиксированных ресурсов.
Эти эволюционные когнитивные установки продолжают влиять на нас и сегодня: нам кажется, что безличные рыночные сделки опасны, что международная торговля выгодна одним и вредит другим. Другими словами, наш мозг склонен упрощать сложные процессы до шаблона: «если где-то прибыло, значит, в другом месте убыло».
Такое упрощение – удобная когнитивная эвристика, позволяющая быстро судить об экономических явлениях на «уровне здравого смысла». Однако зачастую эти суждения оказываются неверными.
Простые ответы на сложные вопросы
Наивные экономические убеждения проявляются повсюду – в разговорах на кухне, в соцсетях, на телевидении. Они дают простые ответы на сложные вопросы, потому и привлекательны.
Нередко можно услышать, что если крупная иностранная компания открывает завод в одной стране, то где-то в другой стране закрывается такое же число рабочих мест. Или что от притока мигрантов местное население неизбежно теряет работу. Международная торговля в таких представлениях тоже выглядит подозрительно: выигрыш экспортера – это обязательный проигрыш его зарубежного партнера. Интуитивно нам проще поверить в понятную историю про «ограниченный ресурс», чем разбираться в том, как создается ресурс большего объема или как устроен взаимовыгодный обмен.
Исследования показывают, что у разных людей эти взгляды схожи по содержанию и образуют связанную систему. В массовом общественном сознании воспроизводятся сходные интуитивные интерпретации бедности, богатства, безработицы и неравенства, часто не совпадающие с выводами экономической теории.
Более того, эти убеждения нередко устойчивы даже перед лицом фактов. Если человек верит, что зарплаты не растут, «потому что приезжие готовы работать за более низкую заработную плату», переубедить его официальной статистикой или лекцией по экономике непросто. Наивная теория подменяет ему научную: она кажется ближе к реальности, потому что опирается на интуицию и знакомые моральные оценки (справедливо – несправедливо, свое – чужое). К сожалению, такая мнимая понятность может обходиться очень дорого.
Опасность мировоззрения «нулевой суммы»
Казалось бы, что страшного в бытовых экономических мифах? Ну неправильно человек понимает причину инфляции или суть торговли – разве это повод для беспокойства? На деле же мировоззрение «нулевой суммы» влияет не только на частные решения людей, но и на состояние общества и даже политику.
Во-первых, вера в ограниченный ресурс подталкивает к неэффективному поведению. Если предприниматель убежден, что рынок – это игра с нулевой суммой, где один выигрывает только путем ущерба для другого, он будет избегать сотрудничества. Люди, склонные видеть вокруг эксплуатацию и обман, чаще отказываются от кооперации и не доверяют партнерам. В экспериментальных исследованиях участники с сильной верой в нулевую сумму даже снижали усилия при групповой работе, полагая, что коллеги все равно извлекут выгоду за их счет.
Такой пессимистичный взгляд ведет к социальной апатии, недоверию и нежеланию предпринимать усилия. Неудивительно, что международные опросы фиксируют связь между наивными убеждениями и субъективным благополучием: чем сильнее человек верит в игру с нулевой суммой, тем ниже он оценивает свою удовлетворенность жизнью.
Во-вторых, искажения «народной экономики» обостряют общественные конфликты. Если успех одного воспринимается как потеря для кого-то другого, любое разногласие рискует превратиться в ожесточенную борьбу. Компромисс при таком мировоззрении выглядит подозрительно – как слабость или проигрыш. Это питательная почва для радикализма: люди могут требовать от лидеров «жесткой» позиции, ожидания которой зачастую основаны на тех самых упрощенных сценариях – наказать «виновных», перераспределить ресурсы. Любые программы, предлагающие взаимный выигрыш, напротив, могут встречать скепсис – в народном сознании им не хватает драматизма и возмездия «врагам». В результате растет социальная поляризация: вместо поиска баланса группы начинают видеть друг в друге конкурентов за редкое благо.
Наконец, наивная экономика – это идеальный инструмент для демагогов. Политические деятели во всем мире успешно эксплуатируют интуитивные заблуждения. Простая схема «мы – они, свои – чужие, выигрыш – проигрыш» ложится в основу множества популистских нарративов. Как правило, протекционизм, экономические барьеры, перераспределение в этой системе координат представляются благом, тогда как конкуренция и интеграция в глобальную экономику выглядят подозрительно: в народной теории это «игра не в наших интересах».
Распространенность наивных экономических теорий: эмпирическая оценка
В начале XXI века в социальной психологии появилась концепция социальных аксиом – общих убеждений о том, как устроено общество, которые формируют восприятие социальных явлений и влияют на то, как люди их оценивают. Тем самым социальные аксиомы выступают продуктивной альтернативой системам социальных ценностей, широко применяемым для характеристики национальных культур.
Хотя наивные убеждения вошли в список аксиом сравнительно недавно, несколько волн опросов в разных странах (1, 2, 3, 4) уже позволили сформировать первые эмпирические оценки их распространенности. Например, в исследовании по 37 странам наивысший средний уровень принятия утверждений, отражающих убежденность в жизни как игре с нулевой суммой, продемонстрировали жители Анголы, Тайваня и Вьетнама, а самый низкий – Израиля, России и Чехии.
Недавний пилотный опрос студентов нескольких российских вузов, который провела лаборатория институционального анализа экономического факультета МГУ, показал, что лишь порядка 10–15% респондентов согласны с большинством утверждений в духе игры с нулевой суммой (результаты первого раунда исследования опубликованы в новом выпуске журнала «Вопросы экономики»).
Полностью отвергает идеи «народной экономики» примерно половина опрошенных, остальные занимают промежуточную позицию. Иными словами, только каждый седьмой студент может считаться убежденным сторонником народно-экономических мифов, а у остальных есть по крайней мере сомнения в подобных суждениях.
Интересно, что наличие экономических курсов в программе обучения не гарантирует иммунитета: распространенность наивных взглядов среди будущих экономистов оказалась не ниже, чем у студентов других направлений. Некоторые студенты-экономисты демонстрируют парадоксальное раздвоение сознания: с одной стороны, они знают из учебников о взаимной выгоде торговли, но с другой – продолжают верить, что в жизни «без проигравших не бывает». Это заставляет задуматься о качестве и содержании самого экономического образования.
Присутствуют сторонники экономических заблуждений и в сфере публичной политики. Наш анализ стенограмм и выступлений российских высокопоставленных чиновников (депутатов, губернаторов) выявил элементы наивной экономики в их нарративах. По нашим оценкам, не менее 8% обращений содержат риторику, основанную на аксиоме нулевой суммы. Эта доля меньше, чем среди студентов (что может быть связано с принципиально иной методикой анализа, см. врез ниже), однако ситуация намного более тревожная: в абсолютном выражении это означает десятки случаев, когда ответственные лица публично объясняют экономические и социальные процессы через призму фиксированного ресурса.
Из-за ограничений в размере выборки и полноте составленного словаря мы предлагаем интерпретировать результаты не как количественную оценку, а как качественный вывод: государственные служащие готовы опираться на наивные убеждения, несмотря на возможные негативные последствия.
Чаще всего такая логика прослеживается в темах распределения бюджета, социальной поддержки, миграционной политики, импортозамещения и регионального неравенства: некоторые спикеры противопоставляют «выигрывающие» и «проигрывающие» группы, словно те не могут выиграть вместе. При обсуждении бюджета часто используют образ «сообщающихся сосудов», как если бы деньги можно было легко переливать из одной государственной программы в другую.
В действительности представление о том, что госпрограммы конкурируют между собой за фиксированный и ограниченный ресурс, упрощает и искажает реальную логику бюджетного процесса. Приоритеты государственной политики определяются заранее, еще до формирования программ, а значительная часть расходов – прежде всего социальные обязательства и долгосрочные инфраструктурные проекты – в рамках текущего бюджетного цикла перераспределению не подлежит.
В дебатах о мигрантах нередко звучат опасения, что приезжие отбирают у местных работу и снижают зарплаты. В реальности мигранты в основном занимают те ниши, куда местные идти не хотят, и закрывают дефицит рабочей силы. Это позволяет бизнесу работать и расти, а экономике – создавать новые рабочие места, в том числе для местных. Давление на зарплаты возможно в узких сегментах низкооплачиваемого труда и связано прежде всего с плохим регулированием, а не с самим фактом миграции.
Даже вопросы межрегионального развития иногда подаются как борьба за фиксированный ресурс, где успех одного региона предполагает ущерб для другого. На практике экономика работает иначе: развитие одних территорий создает спрос, рабочие места и возможности для других – через рынки сбыта, цепочки поставок и привлечение новых работников. В итоге речь идет не о том, кому достанется больший кусок, а о том, как увеличить общий экономический эффект, от которого выигрывают сразу несколько регионов. Подход же «нулевой суммы» выглядит упрощенным, но, видимо, считается убедительным для аудитории.
Это тревожный сигнал: получается, миф о нулевой сумме не только сидит в умах части граждан, но и фактически интегрирован в систему публичного обсуждения и принятия решений.
Знания против мифов
Но если «народная экономика» во многом когнитивно обусловлена и опирается на базовые механизмы человеческого мышления, возможно ли в принципе избавиться от этих заблуждений? Бороться с «наивной экономикой» необходимо, и главный инструмент здесь – просвещение.
Речь не только о профильной подготовке экономистов, но и об экономическом образовании на всех уровнях, начиная со школы и заканчивая курсами для взрослых. Суть в том, чтобы сформировать у людей базовое понимание принципов экономики, альтернативное интуитивному – показать, что эффективные экономические решения предполагают возможность многостороннего выигрыша и опираются на взаимовыгодный обмен, а не на чей-то непременный проигрыш.
Отдельная задача – работа с публичным дискурсом. Наивные экономические представления подпитываются не только дефицитом знаний, но и доминирующими конфликтными нарративами. Поэтому противовесом риторике «отнять и поделить» должна выступать альтернативная повестка, последовательно демонстрирующая возможности многостороннего выигрыша и кооперации, даже если это требует больших коммуникативных усилий.
