Критически важное сырье: рекорды экспортных ограничений

Спрос на критически важные сырьевые материалы быстро растет, в то время как их предложение ограничено. Причина не только в том, что добыча и переработка важнейших из них отличаются высокой географической концентрацией, но и в резком росте ограничений на их экспорт.

Притом что рост инвестиций в разработку критически важных минеральных ресурсов замедлился, количество этих ресурсов, попавших хотя бы под одно экспортное ограничение, увеличилось с 2009 г. в пять раз и достигло к началу 2025 г. исторического максимума, подсчитала ОЭСР, отслеживающая глобальные данные о таких ограничениях с 2009 г.

Новые ограничения, введенные за 2022–2024 гг., затронули около 70% мирового экспорта кобальта и марганца, 47% экспорта графита, 45% экспорта редкоземельных элементов и 41% экспорта олова. Это материалы, без которых не могут существовать критически важные производственные цепочки, включая те, что призваны обеспечить зеленый энергопереход. Катализаторами всплеска ограничений стали:

• обострение геополитической напряженности в 2022–2023 гг.;
• последовавший за ним скачок мировых цен на сырье и энергию.

В 2024 г. цены стабилизировались; тем не менее ужесточение экспортного режима продолжилось.

Тогда же возник новый тренд: экспорт стали ограничивать богатые ресурсами развивающиеся экономики – в основном африканские и азиатские, которые раньше от таких решений воздерживались.

• Самый строгий экспортный режим ввела Мьянма, крупный поставщик тяжелых редкоземельных металлов, используемых в высокотехнологичном производстве. На Мьянму в 2024 г. пришлось почти 22% всех новых ограничений на поставки критически важного сырья в мире. За ней в ренкинге стран, которые ввели наиболее строгие ограничения, следуют Сьерра-Леоне, поставщик железной, титановой, ниобиевой, танталовой, ванадиевой и циркониевой руды, германия и марганца (на эту страну пришлось более 14% новых ограничений на экспорт), и Нигерия – экспортер ниобиевой, танталовой и ванадиевой руды, алюминия, меди и свинца, а также алюминиевого и медного лома (почти 13% новых ограничений).
• На Россию, крупного производителя палладия, никеля, платины, золота, алюминия, меди и медной руды, обогащенного урана, ванадия, кобальта, магния, галлия, германия, кадмия и сурьмы, по итогам 2024 г. пришлось 2,3% новых ограничений на экспорт критически важного сырья. На Китай – 2%.
• Если же охватить весь период наблюдений ОЭСР с 2009 по 2024 г., то «чемпионами по ограничениям» окажутся Индия (18,5% всех введенных в мире ограничений) и Китай (16,6%). Индия – крупный экспортер необходимых для зеленого энергоперехода алюминия, цинка и ферросплавов. Китай – крупнейший в мире производитель как минимум 15 критически важных минералов, включая галлий (98,7% мирового производства), магний (95%), вольфрам (83%) и редкоземельные элементы (около 70%), которые жизненно необходимы для чистой энергетики, оборонной и электронной промышленности.

Особенностью ограничений последних лет стало резкое увеличение самой жесткой их формы – экспортных запретов (к более мягким формам относятся, например, налоги для экспортеров, экспортные квоты).

• В 2022–2023 гг. на экспортные запреты пришлась треть новых ограничений на экспорт критически важного сырья, вдвое больше, чем в 2009 г. В 2024 г. – четверть. А на лицензионные требования, которые в своей наиболее жесткой форме могут иметь эффект, аналогичный запретам, – 38%. Всего за год, с 2023 г., их доля выросла в 1,7 раза.
• В целом в 2022–2024 г. хотя бы под одно новое экспортное ограничение попало более 20% торговли критически важными минералами, рассчитала ОЭСР.

Для стран-импортеров картина выглядит довольно мрачно. Например, ограничения затронули 18,4% критически важных минералов, импортируемых Японией, а для Южной Кореи и Великобритании доля такого импорта достигла 21,8% и 22,7% соответственно.

Такие критически важные сырьевые материалы, как литий, графит, кобальт, никель и вольфрам, играют ключевую роль в энергетическом и цифровом переходе. Они используются в производстве полупроводников, передовой электроники, волоконной оптики, суперсплавов, постоянных магнитов и широко востребованы в оборонной и аэрокосмической промышленности и других высокотехнологичных отраслях.

Более трех четвертей мирового выпуска кобальта, лития и никеля сосредоточено в пяти странах мира, в том числе на Китай приходится 73% производства лития и 97% кобальта, на Индонезию – 91% никеля. Китай доминирует в переработке 19 из 20 важнейших стратегических минералов (кроме никеля).

Ограниченное предложение критически важных ресурсов может еще больше усиливать концентрацию и искажения на этом рынке. Ужесточение условий поставок, особенно со стороны крупных производителей, способно провоцировать аналогичные действия других поставщиков и подстегивать рост цен, что создает значительные риски для устойчивости глобальных цепочек поставок. Выходом должно стать стимулирование инвестиций в разработку и добычу критически важного сырья и обеспечение его стабильного и более диверсифицированного предложения за счет создания равных условий для игроков на рынке и международных инициатив, направленных на решение этих вопросов, заключают экономисты ОЭСР.

Международное энергетическое агентство (МЭА), посвятившее в 2025 г. теме концентрации критически важных минералов и необходимости диверсификации поставок отдельный доклад, указывало, что трансграничное сотрудничество может выглядеть как партнерства богатых природными ресурсами развивающихся экономик с располагающими финансовыми ресурсами развитыми странами. Например, Мадагаскар, Мозамбик и Танзания, которые владеют примерно четвертью мировых запасов графита, могли бы вести совместные проекты с Германией, Японией, Южной Кореей и США, обладающими мощностями по производству графитовых анодов. Аналогичным образом европейские страны и США могли бы инвестировать в переработку значительных запасов редкоземельных элементов в Бразилии и Вьетнаме, отмечали эксперты МЭА.