Старение населения негативно влияет на экономику, однако оценки этого влияния делаются исходя из фиксированного возраста «начала старости». Альтернативные показатели старения предполагают, что масштабы негативного эффекта могут быть существенно меньше.
  |   Эконс

Старение населения – глобальная демографическая тенденция ближайших десятилетий. Под старением подразумевается рост доли пожилого населения, опережающий рост доли других возрастных групп. По оценкам ООН, если в 1950 г. в целом в мире соотношение численности людей 15–59 лет и 60 лет и старше составляло 7:1, то в 2022 г. – 4,4:1, а к середине XXI века сократится до 2,6:1.

Этот демографический сдвиг меняет экономику, влияя на рынки труда, капитала, товаров и услуг. Рост доли людей старшего возраста означает рост нагрузки на системы социального, пенсионного обеспечения и государственных финансов, ведь доля трудоспособного населения, финансирующего эти системы, сокращается. И рост этой нагрузки происходит при одновременном торможении экономического роста, поскольку сокращение доли работающих означает снижение спроса, сбережений и, соответственно, инвестиций, производительности и темпов экономики. Согласно исследованиям, в США старение населения может замедлить среднегодовой рост экономики в 2020–2030 гг. на треть, а в странах еврозоны за 2020–2050 гг. – почти до нуля.

Однако в подобных расчетах старение населения оценивается, как правило, по доле людей старше 60 или, чаще, 65 лет, то есть исходя из биологического возраста наступления «нетрудоспособности из-за старости». Но есть альтернативный подход к тому, что считать старостью.

Он основан на определении «порога старости» как возраста, при достижении которого ожидаемая продолжительность дальнейшей жизни не превышает 15 лет. В основе такого подхода – понимание того, что поведение человека во многом определяется не тем, сколько лет он уже прожил, а тем, сколько лет ему еще предстоит прожить. А эта продолжительность для человека, достигшего, например, 65 лет в 2023 г., может существенно отличаться от продолжительности жизни 65-летнего человека в 1973 г.

Хронологический подход не учитывает роста продолжительности жизни и связанного с этим прогресса в функциональных возможностях и когнитивных способностях людей. Если не считать людей старыми только потому, что им исполнилось 65 лет, а вместо этого учитывать, сколько им еще предстоит жить, тогда чем быстрее будет увеличиваться продолжительность жизни, тем позже будет наступать старость.

Оценки влияния старения на экономику, основанные на этом альтернативном подходе, показывают, что можно избежать как минимум половины замедления экономического роста, прогнозируемого при подходе к старению с точки зрения биологического возраста, показало новое исследование на глобальной выборке из 145 стран, проведенное Дэвидом Блумом и Райнером Кочи из Гарвардской школы общественного здравоохранения.

«Порог старости»

Старение населения сопровождается ростом ожидаемой продолжительности жизни во всех возрастах. Так, для среднестатистического жителя Земли, достигшего 65-летия в 1950 г., ожидаемая продолжительность дальнейшей жизни составляла 11 лет, а для достигшего 65 лет в 2022 г. – около 17. Те, кому 65 лет исполнится в 2050 г., проживут в среднем еще почти 20 лет – то есть почти вдвое дольше, чем их ровесники столетием ранее.

При хронологическом подходе к старению пожилой возраст, то есть возраст начала старости, определяется как одинаковый для всех поколений. Идея меняющегося «порога старости», определяемого исходя из продолжительности оставшейся жизни, была предложена американским демографом и социологом Норманом Райдером еще в 1975 г. Затем Уоррен Сандерсон (Университет Стоуни-Брук в Нью-Йорке) и Сергей Щербов (Венский институт демографии Академии наук Австрии), посвятившие развитию этой идеи несколько исследований, определили такой порог как 15 и менее лет. Этот порог соответствовал возрасту 65 лет в развитых странах с низкой смертностью примерно в 1970 г. Подход к измерению старения, основанный на фиксированном количестве прожитых лет, стал называться ретроспективным, а основанный на ожидаемой продолжительности жизни – перспективным (или проспективным).

Согласно перспективному измерению возрастной структуры, предполагаемый «порог старости», например, в США составлял 65 лет в 1970 г., 72 года в 2019 г., затем из-за пандемии ковида снизился до 71 года в 2022 г. По оценкам ООН, к 2030 г. он возрастет до 73 лет, а к 2050 г. – до 75 лет.

Как видно из этого примера, «порог старости» вовсе не обязательно только повышается – его рост могут развернуть вспять различные шоки, связанные, например, с эпидемиями. Кроме того, не только уровень, но и динамика этого показателя в разных странах могут кардинально отличаться.

Согласно расчетам Блума и Кочи, если применить «порог старости» к возрастной структуре населения стран ОЭСР, эта группа стран примерно с 2000 г. оказывается «моложе», чем при традиционном, ретроспективном расчете возрастных когорт. А страны, не входящие в ОЭСР, – наоборот, оказываются «старее» (см. график ниже).

Ретроспективный подход, сфокусированный на биологическом возрасте, упускает из виду важные различия в функциональных возможностях людей, которые улавливает перспективный подход, отмечают авторы. Тем самым картина влияния на экономику «старения мира», основанная на ретроспективном подходе, оказывается неточной.

Различия между ретроспективными и перспективными измерениями возрастной структуры

Если бы возрастная структура населения до 2050 г. оставалась такой же, как в 2015 г., то в среднем в странах ОЭСР за 2020–2050 гг. среднегодовой рост ВВП на душу населения составлял бы 2,5%, показали расчеты Блума и Кочи. При старении населения, измеряемом ретроспективным способом, этот рост замедляется на треть – до 1,7%. Если же старение определять на основе «порога старости», который за это время повышается на 4,5 года, то замедление составит лишь одну шестую, до 2,1%, то есть оказывается вдвое меньшим.

В странах, не входящих в ОЭСР, в сценарии «без старения» рост подушевого ВВП составил бы 3,4% в среднем в год до 2050 г. Однако, в отличие от стран ОЭСР, прогнозируемый темп роста практически не меняется в зависимости от способа расчета изменений возрастной структуры населения. И в сценарии ретроспективного старения, и в сценарии «порога старости» для стран, не входящих в ОЭСР, рост подушевого ВВП увеличивается в среднем до 3,8%. А в некоторых странах этот рост в сценарии «порога старости» оказывается даже ниже, чем в ретроспективном.

Такое различие обусловлено тем, что, во-первых, многие страны этой группы, в отличие от более развитых стран ОЭСР, находятся еще только в самом начале демографического сдвига. И, во-вторых, тем, что состояние здоровья населения в странах, не входящих в ОЭСР, хуже, в силу чего «порог старости» находится ниже, а не выше возраста 64 года (при традиционных, «ретроспективных» расчетах к трудоспособному возрасту относят лиц от 20 до 64 лет). В целом в группе стран, не входящих в ОЭСР, «порог старости» достигает 64 лет только в 2050 г. и лишь в последующие годы начинает его превышать.

Старение населения – новая норма на ближайшие десятилетия, однако будущий экономический рост зависит не только от того, как изменится структура возрастных когорт. Он зависит и от того, как меняется трудовой потенциал экономик при улучшении функциональных возможностей людей старшего возраста по мере увеличения продолжительности жизни, отмечают Блум и Кочи.

Сейчас, как правило, противодействие сокращению доли трудоспособного населения заключается в реализации политики, направленной на повышение пенсионного возраста и на поддержание здоровья. Однако возможность отложить выход на пенсию тесно связана с профессией – то, какую работу выполняет человек, определяет продолжительность его трудоспособности: недавнее исследование на данных 45 стран задокументировало, что род занятий служит ключевым фактором, влияющим на индивидуальный возраст нетрудоспособности, и что, соответственно, профессиональный состав рабочей силы является ключевым фактором, определяющим пенсионное поведение в той или иной стране. Другое исследование на данных Испании показало, что отмена досрочного выхода на пенсию в 60 лет увеличила риск смертности людей 60–69 лет, и особенно сильно – людей, занятых физически или психологически тяжелым трудом; наряду с этим авторы заключают, что гибкая пенсионная политика способна снизить этот риск.

В свою очередь, успешность мер, направленных на повышение продолжительности активной жизни, не означает, что люди старшего возраста, способные работать полный день, захотят продолжать работать. Станут ли реальными потенциальные выгоды от расширения рабочей силы при росте «порога старости», зависит от рынков труда и институтов, отмечают Блум и Кочи.


«Порог старости» в России

В России демографические изменения имеют свои особенности: для России характерно старение «снизу» – за счет низкого уровня рождаемости, а не старение «сверху», за счет роста продолжительности жизни пожилых, который в сравнении с развитыми странами очень медленный. Так, за 1965–2016 гг. прирост ожидаемой продолжительности жизни для достигших 65 лет составил всего 0,7 и 1,4 года для мужчин и женщин соответственно, тогда как в развитых странах за тот же период – в среднем 5,7 и 6,7 года для мужчин и женщин соответственно.  

По данным ООН, в России в 2019 г., накануне пандемии, «порог старости» в 15 лет и меньше соответствовал возрасту 67 лет для обоих полов, в том числе 62 годам для мужчин и 69 – для женщин. В 2022 г. этот показатель, по оценкам ООН (сделаны исходя из данных по 2021 г.), снизился до 64 лет для обоих полов, в том числе для женщин составил 67 лет, а для мужчин – 59 лет, то есть упал ниже официального пенсионного возраста.

Ранее расчеты, сделанные российскими экспертами Гаянэ Сафаровой, Анной Сафаровой и Натальей Калмыковой для Москвы и Петербурга, показали, что в этих российских мегаполисах «старость отступает», если ориентироваться на перспективные показатели, а не на хронологические.

Так, с 1990 по 2017 г. «порог старости» для обоих полов в Москве вырос с 64 лет до 71,6 года, в Петербурге – с 63,9 до 69,3 года. Если относить к пожилым людей 60 лет и старше, в соответствии с традиционным хронологическим подходом, то их доля в возрастной структуре населения за 1990–2017 гг. ощутимо возросла (в Москве с 18,6% до 23%, в Петербурге с 17,5% до 22,6%). Если же в определении пожилых ориентироваться на «перспективный» аналог старения – то, напротив, снизилась (в Москве с 12,3% до 9,6%, в Петербурге с 11,9% до 11,5%), поскольку из-за роста продолжительности жизни вырос «порог старости». Показатели «порога старости» и доли пожилых всегда движутся в противоположных направлениях: если первый снижается, то второй растет, поскольку увеличивается доля людей, продолжительность жизни которых составляет 15 лет и менее, то есть считающихся пожилыми. И наоборот: повышение «порога старости» приводит к снижению доли пожилых. С ростом продолжительности жизни люди все дольше остаются активными, но традиционные показатели старения населения этого не учитывают, что дает неполную картину влияния старения населения на экономику, отмечают авторы российского исследования.