Сила семейных историй: как устроен «ген предпринимательства»

Дети предпринимателей становятся предпринимателями чаще, чем те, чьи родители не занимались бизнесом. В экономике предпринимательства это хорошо задокументированный факт (1, 2, 3, 4). Но менее ясен механизм, лежащий в основе склонности детей вслед за родителями выбирать путь предпринимательства.

Возможны несколько каналов такой межпоколенческой «трансмиссии»: наследование бизнеса; наследование капитала, позволяющего начать собственное дело; прямое обучение предпринимательским навыкам на практике семейного бизнеса либо же наблюдение за родителем-бизнесменом; воспитание, влияющее на ценности и установки; «врожденные» способности к предпринимательству.

Но какой канал может быть доминирующим, остается неочевидным. Например, хотя попытки выявить «ген предпринимательства» не удались, исследования показывают, что склонность к предпринимательству может зависеть от множества генов. Однако исследование с использованием шведских данных об усыновленных детях (и их биологических родителях) показало, что воспитание оказалось важнее генов: вероятность стать предпринимателем у ребенка, усыновленного предпринимателем, вдвое выше, даже если его родные родители не занимались бизнесом.

Еще одно исследование выявило, что склонность к риску – обычно более высокая у предпринимателей – имеет сильную межпоколенческую корреляцию, причем в разных сферах: например, если родитель не склонен к риску в спорте, но склонен в финансах, у ребенка наблюдается та же картина, что отражает передачу семейных установок. Исследование 2020 г. знаменитого профессора Гарварда Альберто Алесины и его соавторов, изучивших жизненные траектории трех поколений китайцев, подтвердило важность семейной передачи установок и ценностей: современные внуки предпринимателей, лишившихся бизнеса во время коммунистической революции в Китае в середине ХХ века, имеют более высокий уровень образования и больше зарабатывают.

Вклад в разгадку основных причин межпоколенческой преемственности в предпринимательстве вносит новое исследование экономистов Джона Эрла из Университета Джорджа Мейсона и Кен Мин Ли из Всемирного банка. Как и Алесина с соавторами, они обратились к уникальному историческому эпизоду – периоду коммунизма. Но расширили выборку на несколько стран: помимо Китая, в нее вошли Россия, где переход к «строительству коммунизма» начался после большевистской революции 1917 г., а также Венгрия, Чехия, Словакия, Польша и Болгария, где аналогичный перелом произошел в конце 1940-х.

В «коммунистический» период частная собственность была запрещена, бизнес конфисковали. Более того, ни родители, ни дети не ожидали, что предпринимательство станет юридически возможным когда-либо при их жизни, поэтому никто специально детей к нему не готовил.

Это полностью перекрывало сразу несколько каналов межпоколенческой передачи склонности к предпринимательству: наследование бизнеса, наследование капитала, передачу опыта предпринимательства, а также обучение предпринимательской деятельности и соответствующее образование.

Неожиданный и быстрый крах социалистической системы в 1989–1991 гг. с последующим переходом к рыночной экономике позволил Эрлу и Ли проследить, сохранили ли «дух предпринимательства» дети и внуки предпринимателей, лишенные капитала, знаний и опыта своих отцов и дедов.

Их разделяло как минимум четыре десятилетия. Несмотря на это, в посткоммунистический период потомки предпринимателей выбирали путь предпринимательства в среднем более чем в 1,5 раза чаще, чем те, у кого таких предков не было.

В целом в посткоммунистических странах показатели межпоколенческой «трансмиссии предпринимательства» оказались ненамного ниже, чем в США, где детям бизнесменов ничто не мешало повторить карьеру родителей.

Это означает, что прямое наследование бизнеса, финансовый капитал, образование, обучение на практике управлению семейным бизнесом могут играть лишь незначительную или как минимум неосновную роль в объяснении высоких межпоколенческих корреляций в склонности к предпринимательству, заключают авторы. Они пришли к выводу, что ключевую роль играют ценности и установки, передающиеся в семьях из поколения в поколение.

Предпринимательская стойкость

Основой для расчетов Эрла и Ли стали результаты репрезентативных опросов почти 22500 человек из семи стран бывшего соцлагеря, включая Россию, Китай и пять стран Восточной Европы. Эти опросы проводились вскоре после краха в этих странах плановой экономики – в 1993, 1994 и 1996 гг.

Среди главных вопросов, которые интересовали Эрла и Ли, были вопросы о том, владели ли родители и бабушки и дедушки респондентов бизнесом до прихода к власти коммунистов (в 1940-х; для России – до 1920-х), о размере этого бизнеса и о типе занятости участников опроса на момент его проведения. Ответы на эти вопросы позволили исследователям проследить межпоколенческую трансмиссию предпринимательства у людей, ставших самозанятыми и открывших собственный бизнес в течение первых 5 лет после начала ослабления ограничений на предпринимательскую деятельность в их стране. Большинство из опрошенных не обладали накоплениями, либо накопления уничтожила гиперинфляция, сопровождавшая переход посткоммунистических государств к рыночной экономике.

Среди респондентов из семей, не имевших опыта предпринимательства в докоммунистическом прошлом, в посткоммунистическое время предпринимателями оказались около 12%, или примерно каждый восьмой: в том числе самозанятыми – 8,6%, владельцами бизнеса с несколькими наемными работниками – 2,3%, с пятью и более работниками – 1%.

Но среди респондентов, чьи старшие поколения имели такой опыт, эта доля оказалась намного больше. Среди самозанятых – в 1,5 раза больше (13,6%), а если предок владел крупным бизнесом – то в 2,5 раза больше (19,1%), или почти каждый пятый. Вероятность стать владельцем фирмы более чем с пятью наемными работниками возрастала почти вдвое (до 1,7%), а при наличии у предков крупного бизнеса – более чем впятеро (до 5,4%).

Больше всего самозанятых и владельцев бизнеса в первые годы после падения соцлагеря было в Польше и Венгрии, где ограничения предпринимательства были слабее по сравнению с другими соцстранами, а рыночные реформы начались раньше. Меньше всего их было в России, где запреты были самыми строгими, коммунистический режим сохранялся 70 лет, а среди респондентов доля тех, чьи предки до революции занимались бизнесом, оказалась самой низкой в выборке.

Несмотря на межстрановые различия, закономерности для всех стран оказались общими: наличие родителя или деда, владевшего бизнесом до прихода к власти коммунистов, в посткоммунистический период резко повышало вероятность стать предпринимателем. Показатели межпоколенческой передачи склонности к предпринимательству в бывших соцстранах лишь менее чем на треть ниже, чем в США.

«За кухонным столом»

В 1870-х британский ученый Фрэнсис Гальтон задался вопросом, что определяет поведенческие особенности человека – природа, то есть гены, или внешняя среда, то есть воспитание, «nature versus nurture». И пришел к выводу, что в этом вопросе побеждает природа.

Тем же вопросом в своем исследовании межпоколенческой трансмиссии предпринимательства в посткоммунистических странах задались Эрл и Ли. Если бизнес, капитал, знания и предпринимательский опыт от старших к младшим передать невозможно, а образование, которое способно посеять предпринимательские амбиции, отсутствует, то остаются только два канала – гены и воспитание. Последнее может включать в себя установки, ценности, а также, возможно, даже некоторые навыки, способные помочь выстроить собственное дело, пишут исследователи.

Они проверили, получают ли дети из семей с предпринимательским прошлым более высокую зарплату, используя ее как показатель навыков. Оказалось, что да, работающие по найму потомки предпринимателей зарабатывают больше – что может говорить о наличии некоторых особых навыков. Однако если такие люди становятся предпринимателями, то зарабатывают они не больше, чем предприниматели, не имеющие подобного семейного прошлого. Это означает, что навыки, если и передаются, не играют большой роли, иначе «наследственные» предприниматели зарабатывали бы больше.

Генетический фактор напрямую измерить невозможно, но можно судить о нем косвенно: если бы он был определяющим, то влияние дедов по отцовской и по материнской линии было бы одинаковым, отмечают авторы. Однако они обнаружили, что это не так. Наличие деда-предпринимателя по материнской линии повышает вероятность стать предпринимателем почти вдвое больше, чем по отцовской (при контроле прочих факторов, таких как образование, пол, возраст, жизнь в городе, фиксированные эффекты стран и пр.).

Авторы объясняют это тем, как именно передается информация в семье. С началом «перехода к коммунизму» обсуждать свое «буржуазное прошлое» в семье было опасно – это грозило доносами и, на ранних этапах коммунистических режимов, тюрьмой, ссылкой или расстрелом. Информация о деде-бизнесмене по отцовской линии могла быть особенно опасной, поскольку фамилия и происхождение по отцовской линии были более значимы в социальном учете. Возможно, история по линии отца скрывалась тщательнее, чем по линии матери.

Разница между влиянием дедов по материнской и отцовской линии указывает на ключевую роль матери, которая выступала главной хранительницей и рассказчицей семейной истории в условиях репрессивного режима, полагают авторы. Женщины в меньшей степени участвовали в публичной общественной жизни, их общение с детьми было более приватным, и именно мать становилась связующим звеном между поколениями.

Предпринимательский семейный фон связан с более высокой значимостью амбиций, трудолюбия и склонности к риску, причем этот эффект в большей степени проявляется через линию деда по материнской линии, вероятно, из-за передачи установок внутри семьи через мать, заключают авторы. Они называют это «передачей за кухонным столом», имея в виду неформальный и, вполне вероятно, непреднамеренный характер такой трансмиссии. Например, когда детям рассказывают историю о деде, который когда-то владел процветающей фабрикой, такие рассказы могли закреплять в них скрытые ролевые модели, которые позже повлияли на их решения, отмечают исследователи.

Таким образом, наиболее вероятно, что склонность к предпринимательству «наследуется» через воспитание, которое формирует отношение к занятию бизнесом. Эту склонность определяют прежде всего передающиеся между поколениями семейные ценности и установки. Их сила в том, что они мало подвержены внешним факторам. Похоже, это и стало основой межпоколенческой стойкости предпринимательства в странах, переживших 40–70-летний «переход к коммунизму», когда частный бизнес был запрещен и никто не ожидал, что предпринимательство возродится.