Монетарная политика

ИИ меняет экономику – и привычные связи между инфляцией и экономическим ростом. Это размывает различие между циклическими колебаниями, требующими стабилизации, и не требующими этого структурными сдвигами, побуждая центробанки перестраивать подходы к монетарной политике.

Центробанки попали в новую реальность: шоки предложения стали нормой, а доверие к низкой инфляции подорвано скачком цен. Участники дискуссии РЭШ обсудили, почему даже устойчивая экономика может пострадать от «структурного ущерба» и для чего монетарной политике «каменный дом».

Когда фискальная и монетарная политики движутся синхронно в одном направлении – смягчаются или ужесточаются, – это часто считается правильным. Однако иногда, наоборот, движение в разных направлениях позволяет избежать ошибок и поддержать устойчивость экономики.

Гипотеза рациональных ожиданий долгие годы была золотым стандартом макроэкономики: считалось, что люди трезво оценивают будущее. Но реальность демонстрирует, что люди зачастую придают чрезмерное значение краткосрочным трендам, и это может напрямую влиять на политику центробанка.

Денежно-кредитная политика стран в последние годы все сильнее зависит от внешних потрясений. С начала 2020-х половина изменений процентных ставок в развитых экономиках вызвана глобальными шоками – это более чем вдвое больше, чем в конце ХХ века.

Россияне судят об инфляции не по товарам-маркерам, а по «среднему чеку», а «хорошую экономику» описывают как самодостаточную страну-фабрику. Это влияет на восприятие ключевой ставки – как инструмента поддержки производства, а не управления спросом.

Личные убеждения центробанкиров, сформированные жизненным опытом, влияют на монетарную политику: пережившие высокую инфляцию в юности с большей вероятностью становятся непреклонными борцами с ней, показало исследование биографий более 5000 центробанкиров более 200 стран.

Репутация центрального банка имеет реальную экономическую ценность, подсчитали исследователи. Когда общество уверено в приверженности центробанка ценовой стабильности, стабилизировать инфляцию удается менее жесткими мерами. Слабое доверие требует более «дорогих» решений.

Инфляция определяется не только макроэкономическими факторами, но и «микропричинами» на уровне отдельных крупных фирм и товарных категорий. В развитых странах в 2021–2022 гг. влиянием таких «микрошоков» обусловлено более половины всплеска инфляции, показало исследование.

Хотя прозрачность чрезвычайно важна для центробанка, чрезмерная или нескоординированная коммуникация может дезориентировать рынки. Исследователи попытались установить оптимальный уровень коммуникации для ФРС: это все коллегиальные заявления, речи председателя и его заместителя.

Степень жесткости денежно-кредитной политики для устойчивого снижения инфляции зависит не только от темпов инфляции, но и от условий, которые привели к их росту. Есть три причины, которые могут потребовать сохранять значительную жесткость даже при замедлении инфляции.

Прямое общение экспертов центрального банка с широкой публикой помогает закрепить инфляционные ожидания. Это происходит за счет повышения не только понимания денежно-кредитной политики, но и доверия к монетарному регулятору, показал эксперимент ЕЦБ.

Во всем мире все больше людей получают новости из соцсетей. Для регуляторов это возможность получения обратной связи в реальном времени. Как это может работать, мы показали в нашем исследовании: построили индекс, отражающий, как телеграм-каналы воспринимают решения Банка России.

Уязвимость экономики к изменениям климата не определяется географией: последствия экстремальных температурных скачков могут передаваться от страны к стране через товарные рынки, вызывая всплески инфляции.

«Зеленая» денежно-кредитная политика способна снижать выбросы парниковых газов, но ценой ухудшения устойчивости банков, пришли к выводу исследователи. Это ставит центробанки перед дилеммой: активное содействие зеленому переходу или поддержание финансовой стабильности.

Цена снижения инфляции в развитых странах вслед за ее скачком после пандемии ограничилась исторически минимальными потерями производства. Это можно было бы счесть триумфом центральных банков, если бы не 40-летний рекорд роста уровня цен в период борьбы с инфляцией.