Как поведенческая макроэкономика меняет взгляд на денежную политику

Макроэкономика второй половины XX века во многом строилась вокруг мощной и элегантной идеи рациональных ожиданий. Согласно этой гипотезе, экономические агенты формируют прогнозы, используя всю доступную информацию как из прошлого, так и из анализа текущей ситуации и будущих возможностей, и в среднем не совершают предсказуемых ошибок. Гипотеза рациональных ожиданий не утверждает, что экономические агенты «всегда правы», – она предполагает, что ошибки людей случайны и не являются систематическими.

Однако накопленные за последние десятилетия данные все чаще показывают, что в реальной экономике ожидания нередко отклоняются от этого идеала. Люди и фирмы могут систематически переоценивать свежие новости и чрезмерно экстраполировать недавние события в будущее.

Именно на попытке понять такие отклонения и возникло новое направление исследований – поведенческая макроэкономика. Она допускает отклонения от рациональности, обусловленные разными причинами.

За последние два десятилетия сформировалось несколько направлений исследований, которые пытаются расширить стандартную модель рациональных ожиданий:

• Рациональная невнимательность – идея о том, что информация обрабатывается не бесплатно. Люди не могут учитывать все сразу и распределяют внимание избирательно. Поэтому ожидания могут запаздывать или оказываться смещенными не из-за иррациональности людей, а из-за ограничений обработки информации.
• Модели гетерогенных ожиданий – предположение о том, что разные группы агентов формируют прогнозы по-разному. В экономике одновременно могут сосуществовать «рациональные», «адаптивные» и другие типы ожиданий. Итоговая динамика – результат их взаимодействия.
• Поведенческие макроэкономические модели – попытка встроить психологические механизмы, такие как ограниченное внимание, избыточная реакция на новости, в стандартные DSGE-структуры, сохраняя их аналитическую дисциплину (DSGE-модели – модели динамического стохастического общего равновесия – это макроэкономические модели, которые являются современным стандартом моделирования последствий монетарной политики и которые основаны на поведении экономических агентов с рациональными ожиданиями).
• Теория диагностических ожиданий – гипотеза о том, что люди систематически переоценивают свежую информацию и воспринимают ее как более «типичную» для будущего, чем это оправданно статистически.

Общая идея этих направлений – не разрушить базовую теорию, а сделать ее ближе к данным. Одно из самых влиятельных направлений в этой литературе – теория диагностических ожиданий, о которых пойдет речь в этой статье.

Что такое диагностические ожидания

Диагностические ожидания основаны на психологическом эффекте репрезентативности. Эффект репрезентативности – это когнитивное искажение, когда вероятность события оценивается по сходству его наиболее ярких признаков с неким стереотипом (например, человек в деловом костюме и с портфелем будет восприниматься скорее как менеджер, чем как рок-музыкант). Это позволяет быстро классифицировать информацию, экономя когнитивные усилия, но также может вести к систематическим ошибкам и заблуждениям.

С точки зрения этого подхода люди часто склонны придавать чрезмерный вес свежей – «яркой» – информации и воспринимать ее как более характерную для будущего, чем она есть на самом деле, то есть ошибочно принимать краткосрочный эффект за устойчивый тренд. Если инфляция ускорилась, возникает ощущение, что это «новая норма». Если акции быстро растут, рост начинает казаться устойчивой тенденцией.

И это не произвольная ошибка, а систематическое искажение вероятностной оценки. В математических терминах это означает, что относительный вес свежих сигналов оказывается завышенным по сравнению с долгосрочной статистикой.

За последние годы диагностические ожидания использовались для объяснения целого спектра наблюдаемых экономических явлений. Например, Педро Бордало из Оксфорда, Андрей Шлейфер из Гарварда и их соавторы показали, что прогнозы биржевых аналитиков систематически смещены диагностическим искажением, что приводит к предсказуемости доходностей, противореча гипотезе эффективных рынков. Позднее они же обобщили свой подход, чтобы продемонстрировать, что модели с подобными ожиданиями хорошо описывают наблюдающуюся в эмпирических данных асимметричность деловых циклов. А в работе Питера Макстеда из Школы бизнеса Хаас объясняется, как комбинирование концепции диагностических ожиданий с особенностями работы финансового рынка позволяет лучше описывать последствия макроэкономических шоков.

Причина популярности такого подхода в том, что он позволяет естественно объяснять наблюдаемые эмпирические данные. Например, в 1970-е гг. инфляция в США резко ускорилась из-за изменений цен на нефть и ошибок в экономической политике. Инфляционные ожидания населения также быстро выросли и долго оставались высокими даже после того, как реальные причины для этого пропали.

Можно ли объяснить это без диагностических ожиданий? Да, конечно, существуют альтернативные интерпретации:

• люди видели устойчивый рост цен и логично ожидали его продолжения;
• нефтяные шоки действительно делали инфляцию более устойчивой;
• политика была недостаточно жесткой, и ожидания адаптировались к фактам.

То есть рост ожиданий мог быть рациональной реакцией на наблюдаемую динамику.

Но диагностические ожидания предлагают более простое объяснение амплитуды реакции: ожидания выросли сильнее и быстрее, чем это оправдывали фундаментальные параметры, потому что свежий скачок инфляции воспринимался как чрезмерно «типичный» для будущего. То есть временный рост цен воспринимался как новая устойчивая тенденция.

Другими словами, гипотеза диагностических ожиданий позволяет объяснить их избыточную чувствительность к новостям без необходимости предполагать резкие изменения фундаментальных характеристик экономики.

Альтернативные объяснения возможны. Но диагностическая интерпретация зачастую оказывается наиболее естественной и экономной с точки зрения структуры модели.

Работает ли идея диагностических ожиданий в России?

В нашем недавнем исследовании мы с моими соавторами Софьей Колесник и Тимуром Магжановым оценили на российских данных параметры новокейнсианской DSGE-модели, в которую вместо привычных рациональных были вшиты диагностические ожидания.

Оказалось, что модель с диагностическими ожиданиями обеспечивает лучшее статистическое соответствие российским данным, чем модель, предполагающая полную рациональность экономических агентов. В частности, она лучше воспроизводит динамику инфляции и точнее описывает колебания инфляционных ожиданий.

Этот результат означает, что в российской экономике реакция ожиданий может быть систематически более чувствительной к свежим новостям, чем предполагают общепринятые макроэкономические модели общего равновесия. А поскольку изменения ожиданий влияют на решения фирм и домашних хозяйств, то и многие другие переменные будут меняться сильнее. Например, в ответ на увеличение ключевой ставки выпуск и инфляция сокращаются резче и восстанавливаются медленнее по сравнению со случаем рациональных ожиданий. 

Если ожидания действительно реагируют на новости сильнее, чем предполагают стандартные модели, возникает естественный вопрос: что это означает для денежно-кредитной политики?

Чтобы это выяснить, мы оценили на российских данных оптимальное (в рамках модели) правило монетарной политики для случаев диагностических и рациональных ожиданий. Мы обнаружили, что оптимальное значение коэффициента инерции монетарной политики для модели с диагностическими ожиданиями выше, чем для модели с рациональными ожиданиями. Это значит, что в условиях диагностических ожиданий более плавное изменение процентной ставки может быть предпочтительным для центрального банка.

Так происходит из-за того, что экономические агенты ведут себя более «нервозно», чем предполагали бы рациональные ожидания; и эта «нервозность» усиливает действие канала инфляционных ожиданий, заставляя фирмы и потребителей придавать недавним изменениям слишком большое значение.

Подобное поведение само по себе может усиливать изменение фактической инфляции. Например, быстрое смягчение денежно-кредитной политики может вызвать гораздо более сильный рост инфляции, чем предсказывают традиционные модели, опирающиеся на гипотезу рациональных ожиданий. А более плавное изменение ключевой процентной ставки ослабляет это влияние диагностических ожиданий, обеспечивая более низкую изменчивость не только инфляции, но и выпуска.

Стоит добавить, что теория диагностических ожиданий – не повод отказываться от предпосылки рациональности экономических агентов. Однако если люди склонны «драматизировать» свежие новости, то, возможно, задача регулятора – не только пытаться переубедить их, но и абсорбировать эту «нервозность» инструментально. Более плавная траектория ставки в таком случае будет не проявлением нерешительности, а способом компенсировать избыточную чувствительность экономики и минимизировать ее потери.