Источники долгосрочного роста в России: простая арифметика

Экономический рост в прессе часто обсуждают как одно число: «ВВП вырос на 4%» или «экономика упала на 1%». Но за одной и той же цифрой могут стоять принципиально разные процессы. Экономика может расти потому, что больше людей выходит на работу; потому, что бизнес устанавливает больше оборудования; потому, что простаивавшие мощности снова загружаются заказами; или потому, что те же люди и оборудование начинают производить больше благодаря улучшению технологий, качества управления и распределения ресурсов. Последствия этих процессов для долгосрочного роста могут оказаться принципиально разными.

• Если рост экономики обеспечен временным всплеском занятости и дозагрузкой уже существующих мощностей (краткосрочный рост), он может быстро упереться в дефицит кадров, оборудования и инфраструктуры. Дальнейшее стимулирование экономики будет сопровождаться ускорением роста цен. Разгон инфляции перечеркнет выгоды от выросших номинальных доходов и создаст угрозу макроэкономической стабильности, что может создать большие издержки для общества.
• Рост, вызванный продолжительным ускоренным накоплением капитала в ущерб потреблению или демографическим бумом (экстенсивный долгосрочный рост), экономика сможет поддерживать, только пока факторы производства (капитал и труд) будут расти опережающими темпами. После того как дальнейшее наращивание объема капитала упрется в необходимость инвестиций для поддержки и замены оборудования, а труд – в демографические ограничения, наблюдаемые глобально последние десятилетия, такой рост прекратится. Аналогично рост выпуска, вызванный продолжительной благоприятной экспортной конъюнктурой на мировых рынках, затухнет вместе с ней.
• Если же рост связан с устойчивым повышением производительности (интенсивный долгосрочный рост), экономика оказывается в более выигрышном положении: при том же объеме ресурсов она способна стабильно производить больше без роста издержек и инфляционного давления. Поэтому для анализа устойчивости экономического роста важно смотреть не только на его темпы, но и на источники этого роста.

Эти рассуждения особенно важны для России. Российский экономический рост в последние три десятилетия нельзя назвать однородным – это была череда качественно разных сменяющих друг друга режимов. В среднем за 1996–2025 гг. темпы роста ВВП России были около 3% в год, но это среднее складывается из принципиально отличающихся периодов: быстрого восстановительного роста после провала в 1990-х (5–10% в год), заметного замедления после глобального финансового кризиса (в среднем около 2–3%), пандемийного провала (–2,7%), структурного шока 2022 г. (–1,4%), последующего ускорения в 2023–2024 гг. (4–5%). Все это привело к тому, что экономический рост в России был намного более волатильным, чем в среднем по миру.

Международный контекст делает вопрос поиска источников экономического роста еще острее. Развитые экономики давно столкнулись со стагнацией производительности и спадом демографии, а крупнейшие развивающиеся – с риском застрять в ловушке среднего дохода после исчерпания демографического импульса. Для понимания и прогнозирования этих процессов необходимо смотреть на текущие темпы роста ВВП в разрезе факторов производства.

Арифметика долгосрочного экономического роста

Один из самых простых способов взглянуть на источники экономического роста – это факторный анализ экономического роста (англ. growth accounting, GA). В его базовой версии рост экономики раскладывается на три части: вклады труда, капитала и совокупной факторной производительности (СФП, англ. total factor productivity, TFP). Иными словами, рост ВВП равен росту эффективности (интенсивный рост) и взвешенной сумме роста капитала и труда (экстенсивный рост).

На практике ту часть темпов экономического роста, которая не объясняется ростом труда и капитала, часто называют «остатком Солоу» в честь выдающегося экономиста Роберта Солоу. Эта осторожность в формулировках вызвана тем, что в реальном мире в этот остаток, помимо «чистой» эффективности экономики, попадают и другие факторы: накопленный человеческий капитал и изменение качества физического капитала; экспортные и импортные цены; издержки фирм на электроэнергию, промежуточные материалы и услуги (B2B-сегмент экономики); перераспределение ресурсов между фирмами и секторами; а также ошибки измерения.

При этом под СФП экономисты часто понимают новые производственные технологии, качество управления и организационные практики, то есть меру того, насколько эффективно экономика «смешивает» имеющиеся ресурсы. Поэтому остаток Солоу – это лишь приближенная оценка того, как меняется СФП в экономике, и она может быть ощутимо искажена.

Сколько капитала нужно экономике?

Для ответа на этот вопрос можно представить себе работника на производстве: если дать ему один станок, его выпуск резко вырастет. Если добавить второй, то его выпуск, вероятно, станет больше, однако почти наверняка не в 2 раза, потому что сотруднику будет сложно работать сразу на двух станках с одинаковой эффективностью. Если же добавить третий или четвертый станок, то прирост выпуска станет мизерным, потому что у работника физически ограничено время и внимание.

При этом новый капитал требует затрат на его поддержание в работоспособном состоянии. Поэтому рано или поздно наращивание капитала приведет к тому, что издержки на поддержание этого нового капитала сравняются с выгодами от дополнительного роста выпуска. Этот простой пример интуитивно показывает, что увеличение капитала не является устойчивым источником экономического роста в долгосрочной перспективе.

Современная экономическая наука – от хрестоматийной модели Солоу до новейших микрообоснованных моделей эндогенного роста – также смотрит на капитал как на возобновляемый фактор производства, который эндогенно подстраивается под объем выпуска в экономике. Большинство современных моделей экономического роста используют долгосрочный ориентир для траектории, вдоль которой движется экономика, – траекторию сбалансированного роста (англ. balanced growth path, BGP), на которой все ключевые переменные экономики (ВВП, капитал, потребление и другие) растут с постоянными темпами.

На траектории сбалансированного роста именно СФП и демография, а не капитал, определяют устойчивые темпы экономического роста. Это связано с тем, что рост за счет увеличения капитала имеет свои естественные пределы. Если мы зафиксируем все другие факторы неизменными и начнем увеличивать капитал, каждая новая его единица будет давать все меньший вклад в прирост ВВП из-за убывающей предельной производительности капитала.

Вместе с тем это не означает, что на траектории сбалансированного роста капитал не растет. Он увеличивается так, чтобы соответствовать росту СФП и населения. Например, рост капитала будет необходим, чтобы обеспечить им растущую рабочую силу (для поддержания капиталовооруженности) или заменить морально устаревшее оборудование на более современное. В результате на траектории сбалансированного роста в долгосрочном периоде капитал становится эндогенным, и его рост вызывается увеличением СФП и населения.

Демография – главный вызов долгосрочному росту

С середины прошлого века мировая экономика столкнулась с постоянным замедлением роста населения (с 2% в год в 1960-е до менее 1% к 2025 г.), вызванным преимущественно демографическими процессами в развивающихся странах. Замедление роста «базы» рабочей силы, несмотря на рост продолжительности жизни и более поздний выход на пенсию, вносит существенный отрицательный вклад в темпы роста отработанных часов в экономике. По текущему демографическому прогнозу ООН, в 2080-е гг. мировое население начнет убывать, а доля населения в трудоспособном возрасте начнет снижаться уже в середине 2050-х.

Это ставит под вопрос не только перспективы роста мирового ВВП, но и его подушевого аналога, поскольку многие экономические теории долгосрочного роста связывают темпы роста СФП с темпами роста и возрастной структурой населения. Связь демографии и СФП объясняется накопленными знаниями, количеством людей, вовлеченных в НИОКР, и предпринимательской активностью (1; 2; 3; 4).

Россия в этом плане оказывается в еще более уязвимом положении: наша страна имеет демографию, близкую к развитым странам, но не может похвастаться таким же миграционным притоком квалифицированной рабочей силы и человеческого капитала. С 1996 г. население в России сократилось примерно на 2–3%, в то время как в развитых странах выросло на 15%, а в развивающихся – на 50%.

Положительный вклад труда в темпы роста ВВП в России обеспечивался преимущественно увеличением уровня участия в рабочей силе (до уровней, близких к максимуму для развитых стран) во всех возрастных категориях и повышением пенсионного возраста, увеличившим уровень участия среди старшей возрастной группы. Помимо экстенсивного увеличения количества сотрудников, в российской экономике проходил и интенсивный процесс – накопление человеческого капитала: знаний и компетенций. Однако это движение шло «против ветра» стагнирующей демографии.

«Секретный соус» долгосрочного роста

СФП – это своего рода «секретный соус» интенсивного экономического роста, отделяющий на длинных горизонтах экономически успешные страны от отстающих. В достаточно долгосрочной перспективе, когда капиталоемкость выпуска выходит на свой равновесный уровень, подушевой ВВП (который тесно связан с качеством жизни) определяется преимущественно СФП. Важно заметить, что для поддержания устойчивого долгосрочного роста инновационные процессы необходимо поддерживать с постоянной интенсивностью. И здесь уже на первый план выходят институты и система образования, а также качество государственного регулирования.

В последние десятилетия СФП оказалась в центре внимания из-за глобального замедления роста производительности. С середины XX века динамика СФП в развитых странах прошла через несколько устойчивых фаз. Быстрый рост в послевоенные десятилетия, связанный с диффузией крупных технологий первой половины века, сменился длительным замедлением после 1970-х. В конце 1990-х наблюдалось лишь локальное ускорение роста, связанное с распространением и внедрением ИКТ. Тем не менее со второй половины 2000-х отдача от ИКТ стала замедляться, в том числе поэтому в 2010-е гг. наблюдалось широкое ослабление темпов роста СФП.

Феномен глобального замедления производительности в 2000–2020-е получил название парадокс производительности (англ. productivity puzzle) и зачастую объясняется, помимо несовершенства статистики и неэффективной аллокации ресурсов, недостаточной интенсивностью НИОКР и трудностями с «извлечением» экономического роста из результатов НИОКР.

В отечественной научной литературе накопилось множество оценок исторической динамики СФП России, для получения которых использовались разные методологические подходы. Несмотря на разницу этих подходов, их результаты в целом формируют довольно стройный консенсус.

Как правило, результаты указывают на снижение СФП в 1990-х, последовавший после 1998 г. восстановительный рост, который в значительной степени замедлился после глобального финансового кризиса 2008–2009 гг. С одной стороны, это соответствует общемировому тренду, но с другой стороны, в России дополнительный негативный эффект оказали санкционные ограничения.

В результате если в 2012–2014 гг. «эффективность» (СФП) экономики России достигла своего пика относительно большинства наиболее эффективных стран (64% в медиане), то в течение следующих 10 лет это отношение устойчиво снижалось до 58% в 2023 г.

Говоря об общемировом будущем, в современном макроэкономическом дискурсе главным фактором, способным вызвать устойчивый рост глобальной СФП и ускорить экономический рост, называют внедрение искусственного интеллекта в бизнес-процессы. Но оценки его макроэкономического эффекта сильно различаются: многое зависит от того, насколько широко ИИ будет внедрен в производственные процессы, станет ли он просто инструментом экономии времени или превратится в «технологию создания новых технологий».

На другой стороне глобальных факторов – геоэкономическая и технологическая фрагментация: рост торговых барьеров, санкций, ограничений на инвестиции и технологические потоки. Она действует в обратном направлении: сужает рынки, ухудшает доступ к технологиям, повышает издержки на адаптацию технологий и замедляет распространение знаний, тем самым подрывая рост глобальной СФП.

Как росла экономика России до 2025 года

Поговорим подробнее о новейшей истории роста в России. Она наглядно показывает, что источники экономического роста в разные моменты времени могут сильно отличаться. 

В 1990-е экономика проходила трансформационную рецессию. Сокращалась занятость, простаивали и деградировали производственные мощности, разрушались производственные цепочки, ухудшалась координация между предприятиями – происходила так называемая «дезорганизация» производств. В терминах СФП это выглядело как резкое падение эффективности.

После 1998 г. ситуация изменилась: проведенные структурные реформы, девальвация рубля, реструктуризация долгов и рост цен на энергоносители сформировали условия для выхода экономики из рецессии. В период 1999–2008 гг. экономика росла самыми высокими темпами в новейшей российской истории. Это стало возможным благодаря благоприятному сочетанию сразу многих факторов.

В экономике наконец была достигнута определенная макроэкономическая стабилизация, а ослабившийся рубль сделал отечественную продукцию относительно более конкурентоспособной на мировом рынке, что особенно помогло нефтегазовому комплексу. При этом в доступе у предприятий было много простаивающих мощностей и свободных человеческих ресурсов, которые можно было достаточно быстро вовлечь в производственный процесс без значительных дополнительных инвестиций.

Наряду с этим в мире активно шел процесс глобализации и внедрения ИКТ: в относительно свободном доступе были передовые технологии, а также были открыты международные рынки капитала. Благодаря притоку иностранных инвестиций и росту цен на нефть значительно вырос импорт нового оборудования – ускорился процесс накопления капитала.

Именно поэтому опыт 2000-х не получится с легкостью повторить: во многом он был связан с реализацией преимущества догоняющего развития. Была возможность повышать производительность, перенимая уже существующие технологии и вовлекая в производственный процесс простаивающие ресурсы.

После глобального финансового кризиса российская экономика вошла в другой режим роста. В 2010–2013 гг. рост частично отражал восстановление после провала 2009 г., но темпы СФП уже были существенно ниже – около 1% в год. В 2014–2019 гг. рост производительности в среднем колебался около нуля: сначала она снижалась в 2014–2016 гг., а после слабо росла. На нее одновременно давили санкции, снижение цен на нефть, сокращение возможностей технологического трансфера, ухудшение доступа к внешнему финансированию и глобальное замедление производительности. Расширение экономики все больше опиралось на рост капитала.

В период с 2020 г. экономика России столкнулась с двумя масштабными шоками: последствиями пандемии в 2020 г., а также структурными изменениями по широкому кругу отраслей в связи с усилением санкционного давления с 2022 г. Пандемия оказала временное воздействие на динамику ВВП: она дестабилизировала глобальные цепочки поставок, а также кратковременно снизила интенсивность использования факторов производства. В то же время геополитический шок привел сначала к разрыву, а потом к перестройке торговых, финансовых и технологических связей.

В период 2023–2025 гг. шла активная фаза структурной трансформации экономики, которая сопровождалась оптимизацией производственных процессов, перераспределением ресурсов, а также дозагрузкой существующих мощностей и созданием новых. Однако этот рост имел естественные ограничения. В 2025 г. возможности экстенсивного расширения исчерпались: загрузка мощностей приблизилась к технологическим пределам, а уровень безработицы достиг исторически низких значений.

Куда может прийти экономика России к 2035 году

Что все это означает для будущего России? В нашей с коллегами новой работе инерционный сценарий не выглядит катастрофичным, но и не предполагает возвращения к темпам 2000-х гг.: СФП растет темпами около 0,8% в год, близкими к динамике последних 5–10 лет. При отрицательном вкладе труда, на фоне слабой демографии и ограничений на рынке труда, это дает средние потенциальные темпы роста выпуска около 1,5% в год до 2035 г.

Важно понимать, что любой долгосрочный прогноз – это скорее набор предпосылок и следующих из них сценариев, чем просто точка на графике, к которой неизбежно должна прийти экономика. Если рассматривать движение экономики России по траектории сбалансированного роста, ключевые развилки лежат в области глобальной и российской СФП.

• Если глобальный технологический фронтир ускорится благодаря адаптации ИИ и Россия сможет полноценно участвовать в этом процессе, рост СФП может быть выше (+0,4% в год), что обеспечит рост ВВП на уровне 2,5% в год.
• Если усилится геоэкономическая фрагментация и доступ к технологиям и рынкам будет ограничен, а издержки адаптации станут выше, то мировая СФП замедлится (минус 0,2% в год) – это сократит темпы роста СФП России и приведет к росту ВВП около 1% в год.
• Если внешнеэкономические ограничения смягчатся и экономика России нарастит вовлеченность в международные производственные цепочки, появится шанс частично восстановить утраченные позиции относительно технологического фронтира, что обеспечит темпы роста ВВП вблизи 3% в год.
• Если же отставание продолжит расти, то долгосрочные темпы роста выпуска будут ниже – всего лишь 0,5% в год.
• Если ситуация с численностью населения будет складываться позитивно, это даст рост ВВП на уровне 1,7% в год против 1,4% – в негативном сценарии.

Главный вывод состоит в том, что вопрос о будущем экономического роста в России – не про то, можно ли «назначить» более высокий темп роста ВВП. Это вопрос о том, из чего складывается этот рост.

Рост за счет вовлечения новых работников ограничен демографией. Рост за счет капитала ограничен амортизацией, эффективностью инвестиций и убывающей предельной производительностью. Устойчивый экономический рост в долгосрочном периоде требует постоянного роста СФП – технологий, конкуренции, увеличения масштаба рынков, адаптации лучших управленческих практик и перераспределения ресурсов туда, где они создают больше ценности.

Самая важная развилка на горизонте ближайшего десятилетия – не между «низким» и «высоким» ВВП в одном отдельном году. Она между экономикой, которая растет за счет перенапряжения имеющихся ресурсов, и экономикой, которая учится производить больше при тех же ресурсах. Первая траектория может давать впечатляющие краткосрочные цифры, но быстро упирается в ресурсные ограничения. Вторая может отставать в моменте, но именно она позволяет экономике достигать высоких уровней на горизонте десятилетий.