Ждать ли шторма: российские банки и вызовы новых реалий

«Шоки – это внешние события, на которые мы вряд ли можем повлиять. А вот уязвимости – это уже характеристики самой финансовой системы, через которые эти шоки могут воздействовать на ее способность выполнять свои функции. И на это мы повлиять можем», – такими словами заместитель председателя Банка России Филипп Габуния открыл публичную дискуссию Консультативного совета Банка России по финансовой стабильности на Финансовом конгрессе Банка России. На ней представители Консультативного совета обозначили самые значимые, на их взгляд, уязвимости финансового сектора и попытались ответить на вопрос, откуда в банковский сектор могут прилететь «черные лебеди». «Эконс» приводит выдержки из выступлений.

Главные уязвимости

Филипп Габуния:

– В июньском «Обзоре финансовой стабильности» Банк России подробно описал три основные уязвимости финансовой стабильности. Первая из них – кредитный риск в корпоративном секторе. Она связана прежде всего с плохой конъюнктурой экспортных рынков до событий на Ближнем Востоке. Вторая уязвимость – это дисбаланс на рынке жилья и риски проектного финансирования. Уровень плохих кредитов по проектному финансированию чуть больше 1%. Это крайне малая величина. В то же время есть признаки некоторого затоваривания. Но тем не менее ситуация контролируемая. Третья уязвимость – это долговая нагрузка граждан. Она снижается, хотя по старым выдачам, которые пришлись на период ажиотажа, доля «просрочки» доросла до 13%. Но банки накопили большой буфер капитала, поэтому мы полагаем, что по этой уязвимости ситуация находится тоже под контролем.

В ходе голосования представители Консультативного совета Банка России по финансовой стабильности выделили в качестве уязвимостей еще два фактора. Один из них – бюджетные риски. Мы слышали от Минфина, что, видимо, дефицит бюджета будет несколько больше, и мы перейдем к первичному профициту бюджета только в 2029 г. В то же время уровень государственного долга находится на очень низких значениях, хотя ставки довольно высокие. Другое дополнение – киберриски – было для меня довольно неожиданным.

Кредитные риски в корпоративном секторе

Михаил Матовников, старший управляющий директор – директор Центра финансовой аналитики Сбера:

– Ситуация в корпоративном секторе сильно отличается в зависимости от сегмента. Кредитование малого и микробизнеса в абсолютных величинах падает на протяжении нескольких лет. Но это скорее вызревание старых рисков, чем формирование новых. Последние несколько лет кредитование сосредоточено в сегменте крупнейших заемщиков. Макропруденциальное регулирование было направлено на то, чтобы связанные с этим риски нивелировать, но лишь в некоторой степени смогло предотвратить. Банки понимают, что, даже если риск растет у этих заемщиков, они являются в высокой степени управляемыми. По кредитам, безусловно, создаются резервы, и они будут расти. С учетом растущей маржинальности банковская система способна создавать резервы без угрозы для капитала, скорее, за счет какой-то корректировки траектории прибыли.

Средний бизнес в гораздо меньшей степени может рассчитывать на государственную поддержку или помощь акционеров. В условиях роста долгосрочных ставок такие заемщики с низкой способностью обслуживать высокий долг оказываются в зоне повышенного риска. Здесь ключевым становится уровень неопределенности. Базовый сценарий реализации этих рисков – это, во-первых, их медленное вызревание. Второе – значительная часть этих рисков связана с тем, что в моменте мы проживаем первый в новейшей истории России кризис, который является не финансовым, а циклическим и связан с кризисом перепроизводства. Ключевые способы выхода из таких кризисов – банкротства и смена собственности. Думаю, мы будем иметь дело со вторым.

Скорее всего, мы увидим передел рынка, более сильные участники будут приобретать более слабых. Российская финансовая система должна будет способствовать перераспределению ресурсов более оптимальным собственникам. Это означает, что мы так или иначе уже будем нащупывать выход из текущего кризиса.

Наталия Орлова, главный экономист Альфа-банка:

– Тема номер один – это, конечно, ситуация с кредитными рисками, в первую очередь в корпоративном сегменте. Более уязвимым мне кажется сегмент малых и средних компаний: здесь и запас прочности у игроков меньше, чем у крупных компаний, и опыт управления финансовыми рисками. Другой вопрос заключается в том, могут ли крупные игроки стать генераторами дополнительных кредитных рисков. Например, в прошлом году слишком сильное укрепление курса рубля негативно сказалось на финансовой отчетности экспортеров.

В реализации кредитных рисков корпоративного сектора важную роль играют ожидания. В какой-то степени банки были готовы к нарастанию рисков в этом сегменте. Это и правда произошло, но волна ухудшения кредитного качества оказалась не такой сильной, а банки были достаточно подготовлены. Ухудшение происходит, но резервов банков хватает, и, значит, нельзя сказать, что сейчас реализуется какой-то негативный сценарий.

При этом я соглашусь, что риски не исчерпаны. Сейчас совершенно очевидно, что канал процентного риска в глазах участников рынка выглядел несколько иначе в первом полугодии. Банкам, возможно, потребуется некоторое досоздание резервов, поскольку какие-то игроки не были готовы к тому, что период высоких процентных ставок затянется. Но сам по себе процентный риск и вообще ощущение повышенных рисков уже было достаточно высоким. Поэтому это вопрос правильной дооценки размера рисков, нежели сюрприз.

Александр Сараев, первый заместитель генерального директора – директор по рейтинговой деятельности «Эксперт РА»:

– Год назад в отчетности компаний не было явных признаков того, что риски сдвигаются, хотя все понимали, что они сдвинутся. И сейчас такие признаки прослеживаются. Усредненная долговая нагрузка по крупнейшим компаниям, которые мы рейтингуем, выросла до 2,5% (соотношения долга к EBITDA) – показателя времен пандемии. Показатель ICR (Interest Coverage Ratio, или коэффициент покрытия процентов, оценивает способность компании оплачивать проценты по долгу) ухудшился. У самых рисковых компаний, которые не могут покрыть проценты, ICR меньше единицы. В нормальное время доля таких компаний составляет 3–4%, максимум 5%. В прошлом году она выросла до 8%, сейчас уже у 10% компаний, которые обращаются к нам за рейтингом, ICR меньше единицы.

В первой половине 2025 г. агентство снизило рейтинги 10% компаний, сейчас 25% рейтинговых действий, не считая присвоения рейтингов, заканчиваются снижением, часто даже не на одну ступень. У нас вызывают некоторую тревогу нулевые или однопроцентные резервы банков по кредитам крупнейшим компаниям, хотя их метрики стали значительно хуже, чем два-три года назад.

К «красным» отраслям с повышенными рисками можно отнести лизинговую отрасль, лес, целлюлозно-бумажную промышленность, нефтетрейдеров, угольщиков, а также непродовольственный ритейл, который очень сильно страдает от конкуренции с маркетплейсами.

Бюджетные риски и замедление экономики

Александр Кудрин, профессор НИУ ВШЭ:

– Я кредитные риски ставлю на первое место, проблемы с бюджетом на второе. Здесь есть такая спираль. Чем слабее экономический рост, тем меньше пространства для маневра у бюджета и тем выше его ожидаемый дефицит. Когда правительство говорит, что дефицит будет повыше, центральный банк, в свою очередь, корректирует монетарную политику, и пространство для снижения ключевой ставки снижается. Инвесторы пересматривают оценки стоимости заимствований для министерства финансов – доходности уходят вверх. И мы приходим к парадоксальной ситуации: ключевая ставка снижается, а доходность «длинных» госбумаг растет.

Минфин со своими задачами точно справится. Но стоимость фондирования для корпораций возрастает. На фоне относительно слабого экономического роста компании будут тратить больше на обслуживание долгов, а их возможность инвестировать будет снижаться.

Михаил Матовников:

– Прежде всего, речь, конечно, об уровне процентных ставок, которые так или иначе транслируются в рыночный риск. То есть бюджетный риск – скорее драйвер, чем самостоятельный риск. Он важен не сам по себе, важно его влияние на стоимость ценных бумаг и динамику кредитных рисков в корпоративном секторе.

Долговая нагрузка граждан

Наталия Орлова:

– В розничном сегменте риски реализовались в начале 2025 г., и сейчас здесь идет скорее восстановление. В целом, наверное, можно говорить о том, что прошлый год население потратило на то, чтобы сокращать свою кредитную нагрузку, а сейчас многие домохозяйства способны опять использовать кредитное плечо.

Александр Кудрин:

– Розничное кредитование чувствует себя достаточно устойчиво. Доля заемщиков с предельной долговой нагрузкой свыше 50% (которые тратят более половины дохода на погашение кредитов) очень сильно сократилась. Главной причиной стала эффективная макропруденциальная политика. Буферы, которые благодаря ей удалось сформировать по ипотечному кредитованию, автокредитам, необеспеченному кредитованию, – очень важный фактор, который повышает стабильность и при этом влияет на качество будущих выдач. Здесь метрики улучшаются, хотя в экономике в целом риски растут.

Жанна Смирнова, директор по макроэкономическому анализу Банка ДОМ.РФ:

– В ипотеке мы видим прирост дефолтов, хотя их общая сумма небольшая. Это в основном дефолты по кредитам, выданным в 2022–2023 гг. Если бы в 2023 г. Центральный банк не ввел макропруденциальные меры, ограничивающие риски в ипотечном секторе, мы бы сейчас видели гораздо больший прирост и в целом это была бы чувствительная история для банков. Но сегодня этот риск контролируемый, а в секторе больше хороших новостей. Мы не видим каких-то явных дисбалансов на этом рынке. Понятно, он сейчас адаптируется к донастройке льготных программ, которые становятся все более адресными. По традиционным нашим метрикам показатели находятся на приемлемых уровнях, продажи идут по более низкой траектории, но они с 2020 по 2025 г. были немного «перегреты». Пусть уровни более низкие, но они и более здоровые, и это формирует основу для дальнейшего устойчивого развития рынка.

Александр Кудрин:

– В ипотеке в один момент был всплеск кредитов с низким первоначальным взносом. Сейчас на первоначальный взнос меньше 20% приходится около 1% выданных кредитов. Это огромная заслуга макропруденциальных мер.

«Черные лебеди»

Михаил Матовников:

– «Черные лебеди» – это прежде всего риски, связанные с ИИ. Совершенно неизвестно, насколько велика «слепая зона» при его разработке. Подобного рода инструменты могут быть использованы не только для кражи денежных средств, но и для нанесения любого рандомного вреда.

Александр Сараев:

– Киберриск выглядит наиболее явным претендентом на роль «черного лебедя». Технологии развиваются гораздо быстрее, чем все могут предположить. Я думаю, что здесь возможен какой-то весьма неожиданный сценарий. Но не хочется прогнозировать «черных лебедей». Мне кажется, они как-то к нам зачастили.

До конца года мы будем видеть нарастание кредитных рисков, несмотря на то что денежно-кредитная политика начала смягчаться. Мы проанализировали среднюю стоимость фондирования крупнейших компаний: в некоторых отраслях она до сих пор находится на уровне 14–15%. Это объясняется тем, что две трети компаний привлекают долг по плавающей ставке. И поэтому получается, что, даже притом что у нас сейчас ставка находится на уровне существенно ниже, чем год назад, средняя стоимость фондирования в ряде компаний и устойчивых отраслей продолжает расти. Соответственно, кредитные метрики несколько ухудшаются.

Александр Кудрин:

– Приведет ли нарастание кредитных рисков в корпоративном секторе к какому-то коллапсу? Думаю, что нет, потому что банковская система находится в прекрасной форме – и с капиталом все неплохо, и резервы достаточные, и регулятор, который внимательно следит за тем, чтобы не допускать каких-то перекосов. Но говорить о том, что проблемы корпоративных кредитных рисков не существует, было бы неправильно.

Жанна Смирнова:

– Скорее всего, риски в корпоративном секторе продолжат накапливаться, а если говорить про «черных лебедей», к сожалению, любой из них машет в сторону более высокой ключевой ставки. Поэтому все, что вот у нас сейчас накапливается, скорее всего, продолжит накапливаться, и подозреваю, что корпоративные риски окажутся у нас основной темой и в следующем году. Только на рынке жилья будет все хорошо.

Михаил Матовников:

– Циклический кризис, который мы сейчас наблюдаем, приводит к постоянному «разгребанию» проблем в финансовом секторе, и все они не одномоментные. Но я уверен, что капитала банковской системы и ее прибыли на решение этих проблем хватит.

Филипп Габуния:

– Год назад мы обсуждали, что надо продолжать формировать буферы. Мы сформировали 2,1 трлн руб., это почти 10% капитала банков. У банков хорошая прибыль, они продолжают кредитовать. Важно думать о том, что делать, если случится что-то плохое. Но все-таки мы полагаем, что те меры, которые мы предпринимаем вместе с участниками рынка, позволят нам защититься, даже если придет новый шторм.